А иконы мы в часовню отдали. Негоже такой красоте в доме прятаться. Пусть люди любуются и благости просят.
И еще один долг предстояло отдать сегодня Нине. Андрей не хотел ее пускать вообще, а одну и подавно. Они почти поругались. Но ей хотелось перед родинами закрыть этот гештальт. Никита помог с пропуском и разрешением на встречу.
Нина шла к тюремному госпиталю и трусила. Боялась увидеть свою двоюродную тетку и простить ее, несмотря на ее преступления. Боялась еще каких-то неведомых семейных тайн. Боялась пожалеть ее и почувствовать себя виноватой в ее исковерканной судьбе.
На больничной кровати лежало жалкое тело. От Лилии Сигизмундовны, то есть Васильевны осталась треть человека. Калека скосила глаза на вошедшую и поставленным голосом спросила:
— Ну, что пришла пожалеть, посочувствовать?
— Нет. Пришла спросить, это стоило того? Заключение вашего сына, смерть его настоящей жены? Ваша карьера, связи? Это все стоило?
Лежащая каркающе засмеялась.
— Кто не рискует, тот не пьет шампанское!
Нина поняла, что женщина ни в чем не раскаивается, и, если бы смогла, повторила бы, пожертвовала бы еще большим количеством жизней.
— Я вас прощаю. Бог вам судья. — Она вышла из тюремной больницы, вдохнула морозный воздух, и поняла, что все долги отданы. Она свободна для новой жизни. Дочка в животе толкнулась, соглашаясь с мамой. Вдалеке, на больничной парковке их ждал папа — самый замечательный на свете.
Конец