- А что говорит принцесса?
- Ничего, - нехорошо усмехнулась Афина. - Ну, то есть вообще ничего,
понимаешь? Только хнычет, а в перерывах напоминает, что она - дочь короля
Феорина из Омэрта, и ее нельзя и пальцем тронуть. И... вот хоть убейте, но она
почему-то не похожа на спасенную из плена девушку. Сигни - да, а вот ее
сестричка... Не выглядит принцесса Кэллиан так, как будто ее насиловали и
мучали на протяжении нескольких дней. Конечно, я могу быть очень и очень
неправа, ведь нельзя заранее угадать, как кто-то поведет себя в такой
ситуации... Может быть, это просто шок, и она еще не поняла, что с ней
произошло?
- Может быть, - вздохнул я.
Это натурально выводило из себя. Я привык абсолютно всё держать под
контролем, а здесь даже не мог нормально разобраться в случившемся.
***
- Ничего, кроме лихорадки от переохлаждения в лесу, у девочки нет, Сай, как я и
предполагал. Даже горло не красное.
- Ну и хорошо. Есть какой-то отвар, который ей поможет?
- Есть, конечно. Я приготовлю. И Сигни надо покушать хоть что-нибудь, чтобы у
организма были силы справиться с недомоганием. А может быть, всё-таки
обтирания?
- С глаз уйди, - рыкнул я.
Сел на край постели, поймал тонкую ладошку. Девушка лежала, свернувшись в
комочек, крепко зажмурив глаза. По лбу бежали струйки пота, Сигни тяжело
дышала через рот.
Я осторожно погладил ее пальчики, тихо, но настойчиво позвал по имени.
- Сигни, маленькая, чего тебе хочется? Гил сказал, тебе обязательно надо
поесть. Скажи, пожалуйста, я прикажу приготовить, всё, что попросишь.
Она приоткрыла глаза, задумчиво покусала губы.
- Лепешку с сыром.
- Что?
- Лепешка... пшеничная... Горячая, такая, что кусаешь - и расплавленный сыр
тянется...
Я повернулся к Агнии, которая стояла тут же, в моей спальне.
- Нет, ты слышала? - тихо произнес я. - Я же сказал, что она может попросить
всё, что угодно... А она... Лепешку... Черт, просто лепешка с чертовым сыром,
Агния... Где эту девчонку такой сделали? Почему не устрицы? Не гусиная
печень? Не томатный суп?! Лепешка...
- Я испеку, Сай, - мягко улыбнулась Агния. - Это быстро.
- Саймон... - пролепетала Сигни, отчаянно ловя мой взгляд.
- Да, девочка?
- От томатного супа я бы тоже не отказалась, наверное...
Я еле сдержался, чтобы не хлопнуть себя ладонью по лбу.
Завел себе чудо в перьях.
***
Агния сама приготовила для Сигни обед. Девчонка поела, приподнявшись в
постели, медленно, зато всё до крошки. Мне никогда прежде не доводилось
видеть такой искренней непосредственности. Как она облизывала испачканные
губы, как заправляла за уши непослушные пряди волос, как смотрела на нас
всех - пусть и с опаской, но очень доверчиво.
Гил нахренавертил какую-то настойку из калины, зверобоя и вина, Сигни
послушно это всё выпила, и я увидел, что ей правда стало легче дышать.
К вечеру Агния сменила на ней рубашку и принесла сухие простыни с одеялом.
А потом мы с Сигни опять остались вдвоем.
25/35
Я лежал лицом к ней на небольшом расстоянии, выдерживая дистанцию, боясь
напугать.
- Как ты, малышка? Получше?
- Немного... но еще холодно...
Я тронул ее лоб, который оставался довольно теплым.
- Ты горишь, девочка.
- Может быть... Только я не чувствую... Мне правда холодно, Саймон. Кажется,
что всё внутри заледенело, - пожаловалась Сигни.
Тогда я завернул ее в одеяло, как в кокон, и снова, как и прошлой ночью, прижал
к себе.
- Мне очень жаль, Саймон, что тебе приходится со мной так возится... Я не
хотела... Леди не пристало, так ведь?... Одним богам известно, насколько плохо я
выгляжу... а ты вынужден смотреть на это и терпеть, ведь ты дал клятву... я не
хотела тебя к чему-то принуждать...
- Сигни... - я мягко прижал палец к ее губам, заставляя замолчать и перестать
нести бред. - Я ни в чём не виню тебя, слышишь? Я позабочусь о тебе, я смогу
тебя защитить ото всего на свете, не стесняйся просить, не бойся быть слабой.
Со мной - можно.
Я сам не понял, как начал нести бред почище больной девчонки. Ни одну
женщину я не брал с собой в постель, чтобы спать. Ни одну не закутывал в
одеяло, желая согреть и успокоить. И ведь это был не трепет зеленого юнца, у
которого встает от одного женского вздоха. Это было что-то другое... больше,
чище, пронзительнее...
Что-то, чему я не мог пока дать названия.
Я плыл от нее. Плавился, как тот сыр на долбанной лепешке. Терял себя, зверел,
но находил заново только с ней на груди.
- Самая красивая, моя девочка... Нежная, хрустальная...
Я не заметил, как начал шептать ей на ухо, как стал поглаживать девичьи
волосы, сжимать плечики сквозь одеяло.
Пытался окоротить себя, заставить перестать... Боги, Саймон, что ж ты делаешь
с девочкой, которую только третьего дня мучали в лесу какие-то подонки?!
Ну нет. Им я точно уподобляться не буду. Мужчина я или кто?! Брать больную
усталую девочку я никогда не стану. Только прекратить прикасаться к ней не
могу.