Разговор Анастасии с Саймоном был для меня неровной дорогой. Я то
подскакивала на ухабах, то боялась, что скачусь по обочине, то вдруг
оказывалась на абсолютно ровном и прямом участке. Я готова была поверить в
то, что меня прямо сейчас выгонят не то, что из-за стола, а из замка в принципе,
хотя совсем не понимала, чем это заслужила. На последних словах матери
Саймона я расслабилась, но очень-очень зря...
- Раз мы начинаем готовить церемонию, сегодня пройдем проверку? - как ни в
чем не бывало спросила Анастасия.
Те несколько ложек каши, которые я смогла в себя запихнуть, едва не полезли
обратно.
- Что такое, Сигни? Как девушка дворянского происхождения, ты должна знать,
что это такое.
Неожиданно для меня самой в моем голосе прорезалась какая-то сила и
уверенность, когда я ответила:
-Как девушка дворянского происхождения я прекрасно знаю, что это такое. Как
знаю и то, что как девушка дворянского происхождения могу от этой процедуры
отказаться.
Анастасия крайне неодобрительно покачала головой, но не сказала ни слова.
Саймон в этот диалог не вмешивался. Остальной завтрак прошел в молчании.
***
Саймон объяснил мне, что с завтрашнего дня приступит к делам, которые
накопились за время его отсутствия в Оттоне, а сегодня весь день посвятит мне.
Он показал мне весь замок, провел и в бибилиотеку, в роскошные террасы, где в
теплое время года так здорово сидеть в креслах, показал свой кабинет, где
разрешил осторожно потрогать мечи и парадные доспехи.
Ужинали мы только вдвоем, и Саймон был так искренне доволен тем, что мне
пришелся по нраву его дом, что мне совсем не захотелось расстраивать его
неприятными разговорами о госпоже Румийской.
Но не разговаривать было нельзя.
Когда за нами закрылась дверь спальни, Саймон обнял меня с нетерпеливой
лаской, его горячие руки за несколько мгновений прошлись по всему моему телу, опалив жаром даже сквозь одежду.
- Я так рад, что тебе всё здесь нравится. Матушка уже распорядилась насчет
церемонии, я не хочу затягивать. Только подождем, пока ребята вернутся домой.
- Конечно... - слабо улыбнулась я, помогая мужчине расстегнуть рубашку. -
Саймон... Я очень хочу тебя попросить...
- Да, Сигни?
- Не допусти этой... проверки... Ты просто не понимаешь, что это такое.
- Так объясни, маленькая.
- Перед замужеством женская родня по линии мужа проверяет невесту, здорова
ли она и девственна... - тихо проговорила я. - Мне нечего скрывать, я всё
рассказала тебе утром... Но, Сай... Это такая боль, такое унижение... Тебя
заводят в комнату, раздевают догола, и эти женщины вместе с лекарем крутят,
вертят, меряют бедра, грудь сантиметровой лентой, руками, щипают со всех
сторон... Я знаю, мне рассказывали о том, это просто ужасно. Я прошу тебя,
умоляю, не допусти этого... для меня.
Мужчина тепло сжал мои уже обнаженные плечи - он удивительным образом
раздевал меня так быстро и естественно, что я этого даже не замечала.
- Я позже обсужу это с матушкой, - коротко оборвал меня Саймон.
И... всё?... Это правда всё, что он мне сказал? Сердце нехорошо забилось.
Он опять гладил меня, ласкал, ловко избавляя от белья, уложил на постель, где я
тут же повернулась на бок и свернулась клубочком. Как-то уже не хотелось
отвечать на эти ласки, поддаваться сладкой неге. Он же сказал, что защитит
меня ото всего. Так почему сейчас произнес лишь это, причем так, словно это
совсем неважно?
Мужчина лежал позади меня, его ладонь плавно скользила от шеи по изгибу
талии, затем вдруг опустилась на ягодицу, отчего я дернулась всем телом.
- Не дрожи так, зайчонок, - усмехнулся Саймон. - Я понимаю, что и так затискал
тебя сегодня. Просто спим.
В подтверждении своих слов он завернул меня в одеяло, обмотал так плотно, что
я даже перестала ощущать себя обнаженной, затем крепко прижал спиной к
своей груди.
- Моя. Моя девочка.
- Твоя, - тихо обронила я. - Только твоя.
Невозможно было сопротивляться его силе, его жару, его... его любви.
Этот сумасшедший долгий день закончился, но я понимала, что на самом деле
для меня всё только начиналось.
Часть тринадцатая. Правда.
СИГНИ
Меня разбудило чьё-то настойчивое чужое присутствие. Я с трудом разлепила
заспанные глаза, чтобы тут же натолкнуться на не очень-то приветливый взгляд
Анастасии.
Это была первая ночь, которую я провела без единого кошмара, и тем
неприятнее было так начинать этот день.
- Доброе утро, госпожа, - пробормотала я, отрывая голову от подушки. - Что-
нибудь случилось?
Иначе зачем она вообще здесь?
- Случилось.
Я резко села, свесив ноги с кровати, позабыв про то, что засыпала совершенно
раздетой. И тут же осознала, что уж лучше бы была раздетой... На мне была
рубашка. Не моя. Саймона. Очевидно, мужчина перед уходом натянул ее на
меня, чтобы я не замерзла (а может и зачем-то еще, я уже успела отметить,
сколь ревностно он смотрел на меня, явно не собираясь ни с кем делить).
Мужская одежда почти закрывала мои колени.
- В моей жизни случилась самая нерадивая невестка из всех, какие только
бывают на свете, - продолжила Анастасия, недовольно поджимая губы. - Что ж,
теперь ясен твой отказ проходить проверку, - она крайне выразительно
посмотрела на чертову рубашку.
- Всё не так, - тихо произнесла я. Откровенничать с порога я не собиралась.
- Впрочем, видимо, моего сына всё более чем устраивает, и не имеет смысла
читать вам мораль. Но хочешь ты того, или нет, тебе придется стать достойной
женой и хозяйкой дома. Уже почти полдень, Саймон по уши в делах, а ты? Могла
бы проспать и до обеда, если бы я не пришла будить тебя.
Да, могла бы. Но, наверное, раз Саймон не стал меня тревожить, значит, моя
помощь ему и не требовалась?
- Приводи себя в порядок. Мне надо показать тебе хозяйство и объяснить, что от
тебя нужно. Мне и своих забот хватает, а тут еще тебя надо воспитывать.
- Простите, матушка. Я исправлюсь.
- Очень на это надеюсь.
***
Конечно, для этого меня и воспитывали всю жизнь. Конечно, я умела быть
хозяйкой дома - следить за тем, что будет подаваться на стол, знать запасы в
амбарах, контролировать уборку замка и прислугу. Нет, я не думала о том,
какого это - быть госпожой темных земель. Я вообще ни о чем не думала, когда
Саймон ласкал меня, целовал и называл своей девочкой. Я не была уверена, что
всё вышеперечисленное Саймону от меня в принципе нужно, потому что он ни
разу ни о чем таком не говорил. Он только бесконечно шептал, что ему нужна я
рядом, что он обожает мои поцелуи, что я - лучшее, что с ним случалось...
Допустим, это было самим собой разумеющимся, но...
Но вот только учили меня быть действительно хозяйкой, а не приложением к
свекрови. Бессловесным, бесправным приложением, которому позволено
произносить только "Да, матушка" и "Простите, матушка". Анастасия Румийская
не поднимала на меня руку, даже голос ни разу не повысила, вот только своей
волей, статью и силой подавляла любого. Куда уж мне было с этим справиться?
Приходилось ходить за ней хвостиком, кивать, "впитывать жизненный опыт и
женскую мудрость" - ведь раз я выросла без матери, то абсолютно ничего не
умею, так? Делать мне ничего не дозволялось, как и выбирать что-либо, разве
можно доверить такие важные вещи, как выбор скатерти в столовую, такой бестолочи, как мне?
Это ужасно угнетало и выводило из себя - но Саймону я больше не жаловалась,
чувствуя, что в этом не будет никакого смысла - лорд темных земель не полезет
в бабские разборки...
Так прошло полторы недели, показавшиеся мне какой-то тягомотной
вечностью...