И в это время человек из семьи мне рассказал, как ходил к одной женщине. Целителю, назовем это так. Вышел от нее под впечатлением и сказал, что мне тоже можно сходить к ней, вдруг она расскажет что-то интересное и полезное. Я ранее вообще ни разу в своей жизни не обращалась ни к гадалкам, ни к целителям и подобного рода другим деятелям. Опять же, в это всё, во-первых, от части не верила. А во-вторых, если и не исключала определенные способности у таких людей, то не видела никакой необходимости самой идти на прием и что-то спрашивать о своей жизни. Ничего не зная о мироздании в нематериальном аспекте, лучше туда и не лезть – так всегда считала я. Но в тот вечер мне как-будто терять уже было нечего. И то, что мне в руки совершенно случайно попал номер телефона этой женщины, при том, что я сама не искала никаких целителей и ничего ни у кого не спрашивала, я расценила как не случайность. Несколько следующих дней я вертела телефон в руках и собиралась с духом позвонить по номеру. Она, когда я поинтересовалась, посредством чего работает, читала молитвы. Что мне пришлось по душе. В итоге я собрала всю свои решимость, позвонила и пришла к ней на прием.
Это была такая типичная женщина – целитель, прямо канонический образ. Принимала у себя дома, неопределенного возраста, вроде бы женщина, а может быть уже и бабушка. В длинных одеждах и вязаных шерстяных носках сидела на деревянной табуретке, пока я мимо кухни проходила в отдельную комнату. Такая, с налетом как-будто моей родной бабули из деревни. Доброжелательная и с первых слов к себе располагающая. Но в то же время атмосфера рядом с ней была напряженная что ли. В этой комнатке был словно накал чего-то. Как-будто энергию в помещении можно было пощупать пальцем и слепить из нее шарик. Хотя сама комната наоборот была достаточно уютной, светлой, стоял небольшой диван, кресло, журнальный столик, стул, а одна стена и полки были полностью заставлены иконами. Она еще раз уточнила как меня зовут и мое имя при крещении. По телефону перед этим попросила меня взять с собой свечи, лимон и хлеб. Я передала ей пакет, она зажгла свечи, мне сказала развернуться лицом к иконам. Спросила, как я себя чувствую. А у меня по щекам катились слезы. Просто ни с того, ни с сего. И она сходу мне: «Деточка, да на тебе порча».