К следующему спустя год приезду общих друзей я вышла на медиума и потихоньку начала выползать из пропасти. Я тогда уже понимала, что помимо всего другого у меня очень сильно страдало мое психологическое состояние. Из-за того, что я долгое время находилась в непрекращающемся стрессе со всех сторон своей жизни, из-за того, что окружающие люди мне стали говорить о какой-то мистической составляющей всего происходящего, из-за того, что я сначала вообще не понимала что со всем этим мне надо было делать и куда бежать, в общем все пункты моей разрухи говорили о том, что для начала мне нужно было прочистить свою голову, собрать воедино свою подавленную психику и более-менее спокойным стабильным разумом одну за другой разрешать все проблемы. На тот момент у меня были три маяка моего дискомфорта, которые, я понимала, мне нужно было решать в первую очередь – это мой муж, с которым у нас очень сильно испортился диалог; это человек из семьи, с которым у меня были самые кошмарные отношения; и собственно бывшая, о которой мне стали говорить окружающие. Я тогда не могла решить с кем из них троих мне нужно было работать в первую очередь. Я помню, как я стояла на распутье и не могла выбрать на какую из этих трех глобальных проблем мне стоило бросить свои силы в первую очередь, потому что решать сразу эти три проблемы у меня сил бы точно не хватило. Не хотелось мне распыляться на множество, а хотелось мобилизовать остатки своей загашенной энергии, конкретно схватить проблему за горло и удалить ее из своей жизни.
И отчетливее всего я поняла, что все-таки работать надо над маяком-бывшая, когда общие друзья нам рассказали, что она больше не живет напротив нас, она переехала. Для меня эта новость о ее переезде прозвучала, как гром посреди ясного неба. И именно тогда я уяснила, что это ненормально, моя та реакция была нездоровой и начинать чистить себя и восстанавливать свою психику нужно было именно с нее. Об этом мне тоже неловко рассказывать. Очень некомфортно мне обнажать свою слабость и признавать вот такую зависимость от бывшей моего мужа, которая длилась ну просто годами! Я ведь несколько лет до этого каждый день проверяла ее страницу в соц.сети. Каждый Божий день. Даже не то, что каждый день, а и утром, и вечером. Я залазила к ней вконтакте и инстаграм даже тогда, когда она меня там заблокировала. Проверяла на всякий случай не разблокировала ли обратно. И когда друзья рассказали о ее переезде, я ощутила такую сильную утрату, что даже как-будто на некоторое время впала в траур. Это же значило, что я больше никогда не повстречаюсь с ней на детской площадке. Никогда больше мы не встретимся в магазине и на парковке. Никогда больше мы не будем разглядывать друг друга тайком. Я как-будто потеряла свою родную подругу. Мою эту печаль по утере бывшей даже отпуск не спас, мы как раз в то время собирались поехать отдохнуть, съездили, отдохнули, вернулись домой, где я продолжала тосковать по своей утрате. Я головой понимала, что моя такая реакция уже попахивала каким-то стокгольмским синдромом, потому что какая она нахрен мне подруга! Она столько гадостей нам сделала, она столько гадостей сделала лично мне, даже если не брать в расчет мистическую недоказуемую сторону, а ориентироваться только на фактические выслеживания, подкарауливания, письма, угрозы, оскорбления. И тогда-то я поняла, что все, пора ее сдвигать с пьедестала, на который я ее сама же и поставила. Я стала удалять ее из поля своего внимания, стала минимизировать свой мысленный поток о ней. Я стала превращать ее в ноль. Стала превращать ее в прах, стала превращать ее в забвение, стала затирать свои эмоции по отношению к ней и останавливать свое раскачивание в ее сторону. Я стала взращивать к ней полное и реальное равнодушие. И тогда, когда уже столкнулась со всем ужасом и поняла откуда весь тот ужас шел, я не была согласна даже мстить ей. Она не заслуживала ничего. Ни единого шевеления моего пальца. Только пустоту, хладнокровие, равнодушие и покой. А уж что я умею делать на отлично – так это игнорировать. Я мастер спорта по игнору, у меня по игнору черный пояс. Я могу так игнорировать человека, что он вообще засомневается в своем существовании. Для меня месть людям – это слишком много чести. Месть людям – это признание своего проигрыша и воздвижение на пьедестал объекта мести. И она от меня не заслуживала ничего другого, кроме тотального игнора. Все то время, пока я каждый день заходила на ее страницу, она находилась на троне, а я бегала вокруг нее, как собачка. Тогда я убрала ее с этого трона и поменялась с ней местами. Я стала королевой, а она моей служанкой. Я перестала заходить на ее страницу. Сначала мне было это делать очень сложно. Первый месяц я постоянно срывалась. Даже по инерции первое время не отслеживала, как переходила на ее страницу и только когда уже перешла, говорила себе – блииин, опять! Два дня держалась, на третий заходила. Неделю держалась, затем снова заходила. И помогла мне убрать такую зависимость от ее соцсетей моя сессия в университете. Наступил период госов и диплома, я постоянно была занята учебой, поэтому даже на свои соц.сети времени у меня не было. А по прошествии месяца, когда я закончила университет, мне уже было жалко нарушать этот период покоя от нее. Когда у меня возникали мысли зайти на ее страницу, я мысленно говорила себе: «Ты ведь уже целый месяц не заходила к ней, целых тридцать дней, сейчас зайдешь и придется начинать все заново! Да и помни, сейчас ты главная, а как только перейдешь – королевой опять станет она. Тебе не противно быть в статусе прислуги у нее? Пусть лучше она будет твоей служанкой, пусть делает что хочет, пусть следит и бесится. Но ты оставайся королевой». И эта саморегуляция и монологи помогали моей голове быть независимой от нее. Несколько раз спустя пары-тройки месяцев детокса от нее я все же срывалась и переходила на ее страницу. Потом себя ругала. Но чем больше времени шло, тем меньше мне уже по-настоящему хотелось перейти к ней на страницу и посмотреть что же там нового. Сейчас я уже очень давно не заходила к ней на страницы. Даже не знаю сколько точно времени. Может быть год, может быть два года, может быть три года. Я перестала следить за страницами ее подруг в надежде увидеть там ее, я перестала разглядывать ее фотографии на компьютере. Когда мы с мужем купили новый ноутбук и восстанавливали жесткий диск на старом, я сказала мужу, что все наши фотографии перенесла в новый ноут, он же со старого ноутбука никакую информацию в новый не перенес. Ее фотографии семейной жизни с моим мужем похоронены в сломанном компьютере. Я понятия не имею что сейчас с ней происходит. Я понятия не имею как она теперь. Я от нее свободна. Всколыхнуло мои эмоции о ней только написание этой книги, но и то не очень сильно. За время письма у меня не возникло острого желания посмотреть ее соц.сети. У меня по отношению к ней пустота и тишина. Я ее и не ненавижу за ее ржавые кресты, и не обожаю как свою интернет-подругу. Она уже давно не раскачивает мой маятник и не ввергает меня ни в какие эмоции. У меня по отношению к ней только покой. Я по отношению к ней чистый лист. Я отношусь к ней как к своему учителю, как к объекту, который дал мне прожить некий опыт. Без всякой оценки и жгучих эмоций.