Матушка нервно пожала плечами:
— Я же сказала, что до конца не проснулась, вот и забыла обуться.
Ситуация казалась очень странной, но от звуков маминого голоса чувство тревоги ушло, а вот желание сходить в туалет по настоящему появилось. Что я и сделала, и ушла спать, а мама осталась на кухне мыть ноги и пить горячий чай.
Через несколько дней вновь изрядно набравшиеся пивом родители поругались из-за этого случая. Папа снова обвинил маму в измене, но в этот раз хотя бы не подрались. А на утро снова щеголял иссиня-чёрной шеей. Выглядело очень жутко.
*****
Наступила зима. Город стал белым и холодным. В школе я всё так же была изгоем и девочкой для издёвок. А дома наблюдала как ругаются и постепенно спиваются мои родители. Младшая сестрёнка теперь жила, в основном, по родственникам. И в этом ей сильно повезло, ведь она не видела тех кошмаров, что творились в нашем доме. А я всё больше замыкалась в себе и начинала ненавидеть весь этот мир и людей вокруг.
Однажды к родителям пришли гости. Мама накрыла стол на кухне, а дверь в зал закрыла, но я всё равно слышала весь разговор взрослых. Моим любимым занятием тогда было рисовать и разукрашивать. И тем вечером, я как всегда, сидела за столом в зале и рисовала. И, даже если бы не хотела подслушивать чужие застольные беседы, всё равно отчетливо слышала каждое слово. Ведь, подвыпив, родители уже не следили за тем, насколько громко разговаривают.
— Вер, а вот у тебя папа умер. Что случилось, ведь он ещё не старый был?
Это спросила тетя Лена, мамина подруга, когда мужчины вышли во двор покурить.
— Ох, Ленка, кто бы знал что там случилось на самом деле… страсти какие! Ты же помнишь, он у нас работал на ферме сторожем?
— Ну да. А вроде ещё сельским пастухом подрабатывал, — поддакнула тётя Лена.
— Да, и такое было… Ну так ушёл он на работу в положенное время, а утром его доярки нашли повесившимся в сторожке, — тут мамочка всхлипнула от печальных воспоминаний. — Пришли, а он висит.
— Ужас-то какой! — заохала в ответ мамина подруга. — Не знала! А расследование было! Милиция-то что говорит?!
— Да что там наш деревенский участковый может сказать. Написали, что самоубийство, бумажки оформили, и делу конец.
— Ох, ты ж, боже мой! Да не может этого быть! Это ж грех какой на душу, он же у вас крещёный! — возмутилась тётя Лена.
— Вот и мы в семье не верим. Ни мама, ни братья мои, и ни сёстры… люди поговаривают, что он в тот вечер с кем-то из тамошних работников выпивал. И что в ту же ночь пропало с фермы несколько мешков комбикорма.
— Да неужто человека порешили из-за этого распроклятого комбикорма?! — ужаснулась тётя Лена.
— …и ты знаешь, Лен, на шее у него отметины были не только от верёвки. Будто его сначала задушили руками, а уже потом повесили.
— Господи Боже мой, помилуй нас грешных, — ужасалась мамина подруга.
— Но это ещё не всё! Когда он лежал в гробу, словно вздрогнул и пена кровавая у него изо рта пошла. И вот я всё думаю, это что же он с теми упырями такого выпил, что после смерти полезло наружу? Может отравить хотели, а когда отрава сразу не подействовала, то и задушили? — Мамочка под конец уже в голос всхлипывала.
— Ну не плачь, Вер. Я думала ты уже свыклась. Времени то уже прошло сколько. Ну прости что спросила. Ну я же не знала, ну прости…
— Ленка, и это ещё не всё! Он же мне ночами повадился сниться, мы с ним будто разговариваем. А тут по осени вообще с собой позвал, за руку взял. Ну я и пошла!
— Ты совсем дура что ли, Верка?! — взвыла тётя Лена. — Покойники ведь с собой забирают на тот свет! Рано тебе, у тебя же ещё дочки за подол держатся! Ты о них подумала?!
— Ленка, так я проснулась тогда! И знаешь где? Он меня до угла нашей улицы довёл, прямо до рынка. Представляешь? Проснулась — стою на улице, босая, в одной сорочке. Замёрзла ужасно. Развернулась и бегом домой. Ванька мой мне потом такой скандал закатил. Не поверил, сказал что блядовать ходила, чуть не избил.
— Ох, беда-беда с вами, одна бедовей другой. Ну ты сама посуди, как такое можно неверующему мужику говорить?! Наврала бы чего-нибудь.
— Лен, верит он или нет, но с тех пор, как мы сюда переехали, чертовщина какая то творится. И последний раз, когда отец снился, вроде и не отец это был вовсе, а чёрт самый настоящий! Снилось мне, что мы на кухне сидим, разговариваем и чай пьём. А я ложечку чайную уронила и наклонилась за ней. Смотрю, а под столом не ноги, а копыта. Глаза поднимаю, а за столом уже и нет никого… опомнилась и сижу за столом с ложкой в руках.
— Вер, это же батюшку надо, чтобы отчитал и окропил водой святой, ты не звала? — видимо мамочка отрицательно покачала головой, ведь ответа я не услышала. — Нет, ну так быстрее зови! Это уже и правда чертовщина какая-то!