Дальше, по воспоминаниям, меня должны были бы увести вместе с остальными малышами на улицу, но в этом сне я почему-то не смогла выйти из избы, и вновь оказалась перед гробом, в котором лежал дедушка с окровавленными губами. Я никак не могла выйти, это повторялось вновь и вновь, до тех, пока я не забилась в истерике, пытаясь сбежать, уже не важно куда, лишь бы прочь, подальше от этого кошмара.
*****
Когда наконец-то наступило лето, я обрадовалась тому, что закончились мои школьные мучения — наступили долгожданные каникулы. Я смогла немного расслабиться, да и кошмары стали сниться чуть реже, что тоже не могло не радовать. Толковать свои сны я тогда не умела, но они неизменно предвещали что-нибудь нехорошее. Да и просыпаться после такого кошмара в слезах то ещё удовольствие…
Одним летним утром я, как обычно, привычно проснулась спозаранок. Естественные потребности вынудили покинуть царство морфея и, потянувшись да сладко зевнув, я встала с кровати и отправилась в туалет. Летом мне нравилось ходить в туалет на улице, тем более что папа не стал сносить его после того, как в доме появились такие необходимые удобства. По всему нашему двору цвели кусты жасмина, я любила эти нежные белые цветы с приятным сладковатым ароматом. Нравилась утренняя прохлада и то, как двор преображается в косых лучах восходящего солнца. Я вышла на улицу, знакомо замерла на пороге дома, вдыхая полной грудью свежий воздух с ароматом цветущего жасмина и, любуясь двором, наткнулась взглядом на то, чего просто не могло быть в реальности!
На тропинке посреди двора стоял мужчина в серебристом балахоне с капюшоном на голове, скрывающим лицо. Он напоминал средневекового монаха. А ещё от него будто исходило свечение. Зажмурив глаза я пыталась убедить себя, что это всего лишь моё воображение. Но, вновь открыв глаза я увидела, что моё видение никуда не делось, напротив, теперь даже казалось, будто монах за мной пристально наблюдает. Взяв себя в руки, я решительно рванула за угол дома, в туалет, и поспешно захлопнула за собой дверцу. И принялась себя уговаривать, что галлюцинация ненастоящая и вреда никакого причинить не сможет.
Выходить обратно было страшновато, но не сидеть же на горшке весь день. Я выглянула наружу в надежде, что видение уже развеялось, но не тут то было. Стало еще интереснее — на дорожке, в том же месте, где прежде стоял монах, теперь находилась женщина. Красивая, в платье времен Екатерины Великой, словно сошедшим со старинных картин, и в плаще с капюшоном, тоже скрывающим лицо, она, судя по моим ощущениям, так же, как и монах наблюдала за мной. Так же, как и у монаха, её одежда была серебристого цвета. Так же, как и монаха, её окутывало свечение, но только чуть ярче и насыщенней. Сделав глубокий вздох, я пулей рванула с места и на полном ходу забежала в дом, хлопнув входной дверью. Не останавливаясь, пролетела до самой кровати и успокоилась только когда одеяло укрыло меня с головой.
О странных людях я потом рассказала маме, желая снова услышать от неё, что это всего лишь моё воображение и детские глупости, ибо ощущение, что схожу с ума, меня не отпускало. Я и так была странным ребёнком, любящим одиночество и живущим в своём вымышленном мире, но хотя бы не была чокнутой. И подтверждение этого стало мне необходимо как воздух. Я же нормальная?!
*****
Мама конечно меня любила, как и мою младшую сестрёнку, но иногда мне хотелось придушить свою родительницу. С нею нельзя было делиться тем, что у меня на душе, ибо она, умиляясь моим детским проблемам, обязательно считала просто своим долгом рассказать всем своим друзьям о рассказанных мною секретах.
И этот раз не стал исключением. Мама снова отмахнулась, а когда я продолжила приставать, просто отвезла меня в деревню к бабушке. Где, конечно же, рассказала ей о моих видениях. Бабуля, охая, и ахая, вынесла вердикт, что мне, верно, явились ангел и Святая Дева.
— Тебе, внучка, прямая дорога в монахини. Прозорливая будешь!
Я чуть воздухом на вдохе не подавилась после этих слов. Она-то конечно женщина сведущая в таких вопросах в силу своей набожности, но вот мне монашкой быть не хотелось ну совсем. Это же надо такое придумать, чтобы я и монашка в монастыре! Хотя, наверное, в чём-то бабушка и была права. Ведь я с легкостью читала старинные евангелие на старославянском и даже не запиналась. Читала по наитию, совсем не зная языка, но всё отлично понимала. Бабушка частенько меня просила почитать старинные религиозные книги в слух, пока сама занималась домашними делами.