С сестрой мы договорились, что мотаться мне из столицы в наше захолустье не стоит. Я буду работать, присылать деньги, и помогать чем смогу. А она будет решать проблемы на месте и держать меня в курсе всех дел.
*****
В ночь смерти папы мне приснился очередной кошмар.
Я была заперта, замурована в непонятной темной комнате и только свет луны из единственного крошечного окошка кое-как освещал грязное помещение. Мои метания в поисках двери были тщетны. Паника накрывала с головой. В оконце под потолком мне просто не вылезти, и не добраться до него. И не дотянуться — среди хлама, что валялся по всей комнате не было даже сломанного стула.
В звенящей тишине, к моему шумному дыханию вдруг примешался шорох. Ещё, и ещё, и вот уже со всех сторон что-то шуршало и пищало! Я вертелась, словно флюгер в бурю, захлебываясь от страха собственным дыханием, но никого не видела, пока со всех сторон на меня не посыпались огромные отвратительные крысы.
Откуда взялись грызуны я не понимала. Панический ужас вырвался визгом из горла, оглушая меня саму. Я отбивалась от грызунов как могла, но их становилось всё больше. Я упала на пол, задавленная этой мерзкой живой массой. На полу в грязи лежала грязная мешковина, в которую я кое-как и завернулась… я не знаю что еще сказать.
Никогда ещё я не была так рада будильнику, как в то утро. Сестра позвонила после обеда… В тот же вечер я выехала домой.
*****
Едва подойдя ко двору я уловила знакомую гнетущую атмосферу, что царила внутри. Прошла в покосившиеся от времени и старости ворота, и свет солнечного дня сразу угас, став сумрачным и тусклым. Как будто шагнула в другой мир, мрачный, неприветливый. По телу пронесся озноб. Я с трудом заставила себя зайти в этот богом проклятый дом, серый и холодный. Да и дом ли это был? С годами он все больше стал напоминать сарай, ведь его так и не достроили. Мать сидела в кухне за столом, вдрызг пьяная, со стеклянными глазами. Было понятно, что она даже не узнала меня, окинув пустующим взглядом. Я прошла в зал, где вокруг гроба уже собралось несколько родственников и знакомых, пришедших попрощаться.
Стоя над гробом, в котором лежал мой отец, такой растерянной и жалкой я себя не чувствовала, наверное, никогда. Даже для алкоголика отец выглядел всегда неплохо, но сейчас в гробу словно лежал старик лет семидесяти. Я не могла плакать, сама не знаю почему. Рассматривала лицо сухонького седого старичка, и не могла понять, как за такой короткий промежуток времени, а не прошло и года, болезнь съела его до смерти.
Я злилась на мать, которая была пьяна и даже не узнала собственную дочь. Я понимала, что именно мама всё это время ухаживала за папой, и что ей было тяжело. Понимала, что чтобы там не происходило между ними, но они прожили вместе больше тридцати лет. Понимала, что она страдает от горя, ведь несмотря ни на что, она любила папу. Но хотя бы в день похорон мама могла бы быть трезвой! А когда ей сказали, что незнакомая женщина это я, поднялась и подошла с упреками. Она стала напротив меня, с трудом сфокусировав свой взгляд на моем лице:
— Что, дочь, явилась к холодным отцовым ногам?!
А столько яда было в её словах! Меня передернуло от отвращения.
— Я не буду выяснять с тобой отношения. Перед гробом так уж точно. Имей уважение, он всё же был твоим мужем и мне отцом. Веди себя прилично.
Тетушка, что стояла рядом и читала молитвы, положила ладонь на плечо матери:
— Верочка, успокойся. Она приехала, а это самое главное!
Мама сбросила руку своей сестры и направилась к гробу, где принялась пьяно причитать и целовать отца. Причитала о том, как сильно его любила всю жизнь. Как он обещал быть всегда рядом, но так и бросил её одну. Причитала-плакала-трясла. Дотрясла тело до того, что глаза приоткрылись.
По комнате тут же прошел ропот:
— Ой, не к добру это!
— Давай отойдем, а то приберет с собой…
Народ срочно расходился. Люди, один за другим, поспешно тушили свечи и пятились к двери. Те же, кто был посмелее, пытались закрыть глаза папе, но они вновь открывались.
— Ах, ужас то какой! Решил присмотреть, кого с собой забрать!
Но я видела, что смотрел папа белесым взглядом исключительно на мать.
А еще я помню кошек… Кошки, жившие у родителей, норовили забраться в гроб. И мы с сестрой их отгоняли.