— Тише, прости, тебе больно, — отстраняюсь, глажу по лицу. — Дай мне закончить.
— Хочешь поиграть в доктора, ну хорошо, — в голосе снисхождение и некая игра.
— Вообще-то я медицинская сестра с красным дипломом.
— Ну, это в корне меняет дело, я могу не волноваться. Я попал в руки профессионала.
— Не смешно, но да, это так, тебе не о чем волноваться, — заканчиваю с лицом, опускаюсь взглядом ниже, широкие плечи, грудь часто вздымается.
Егор неотрывно меня разглядывает, изучая мой интерес к нему, а я сама дышу через раз. Сильные руки, идеальный пресс с кубиками.
— Из-за чего вы подрались с Глебом? — отхожу на шаг назад, от этой концентрации тестостерона, удерживая в себе желание прикоснуться к нему.
— Хочешь обработать и его раны? — странно, но он злится.
— Вовсе нет.
— Морозов заигрался, в свете некоторых событий перегнул палку и извинится перед тобой.
— Мне не нужны его извинения.
— Они нужны мне! Тебя не было двенадцать часов, этот дебил уверял меня, что ты уехала в город. Да, без пальто, телефона, и в туфлях. Видимо, на северных оленях, потому что ни одна машина не выезжала, да и не выехала бы, все дороги занесены, снова была метель. Пойдем на кухню, поедим, — резко меняет тему.
— Да, я бы не отказалась от чего-то горячего, — в животе, как назло, предательски заурчало.
— Пойдем, — хватает за руку и тянет на выход. У Егора так странно меняется настроение: то по-мальчишески озорной, то безумно пошлый и порочный, а то жутко деловой и собранный.
Идя по дому, замечаю, что на улице ночь, судя по всему, глубокая. На просторной кухне вытаскиваем половину холодильника, Егор что-то греет в микроволновке, режет хлеб, так все по-домашнему, он в одних брюках, в помещении полумрак, а я им любуюсь, но так, чтоб не заметил.
— Будешь меня так разглядывать, не посмотрю на то, что ты голодная, сожру сам тебя прямо тут, — а сам улыбается, я невольно улыбаюсь в ответ.
В какой момент с ним стало так легко? Я знаю его несколько дней, а словно целую жизнь. Разве бывает, чтоб так сразу?
— Не думай ни о чем, Вер, не пытайся анализировать, я и сам не знаю, — видимо, мое лицо отразило задумчивость, а потом удивление. Он что, умеет читать мысли?
Егор двигает мой барный стул к себе, смотрит в глаза, потом на губы, я их снова непроизвольно облизываю их и прикусываю. Прекрасно понимаю, что последует за таким взглядом и моим действием.
— Будет больно, твоя губа.
— Знаю, но выбор очевиден. С тобой иначе уже никак.
Глава 17
Вера
И он меня целует. Боже, я готова отдать душу кому угодно за его поцелуи. Жадно. Жарко. Необратимо снося все мои барьеры. Он уносит моё сознание куда-то на задворки разума. Как пишут в любовных романах: «…её трусики стали мокрыми».
К черту эти скучные романы, мои трусики мокрые давно, я чувствую влагу на своих бедрах. Живот крутит в болезненных спазмах желания, мой стон, его рык. Руки сдавливают грудь, сжимают соски. Опускаются ниже, сильно сдавливают талию.
— Зачем ты надела брюки? — не вопрос, а упрёк.
— Я…я не знаю.
Оттягивает ворот водолазки, жадно целует шею, всасывая кожу до легкой боли, рычит, кусает, руками под ткань, сминает руками кожу на спине. Упирается пахом в мои раздвинутые ноги, прижимая как можно теснее меня к себе, я чувствую его эрекцию, пытаюсь сама стать ближе, трусь об него.
Мной овладевает демон порока. Хочу его. Сейчас. Всего. Отрываясь, смотрю в его глаза, а там чистый огонь, я буду в нём гореть долго, как ведьма на костре своего греха.
Опускаюсь на колени, торопливо расстегиваю ремень.
— Вера…ты чего задумала…, — его сдавленный стон, когда я высвобождаю налитый, возбужденный член.
Провожу несколько раз по стволу рукой, разглядывая красную головку. Облизываю свои губы, сглатываю и вбираю почти весь член глубоко в рот. Но весь не получается, он физически для меня большой. Я не играю, не хочу играть с ним, я просто хочу его. Вот так. Здесь. Сейчас.
Нет никакого отвращения и стеснения, чистый голод, похоть и желание сделать это для себя, унять так некстати именно сейчас проснувшуюся похоть. Он слегка терпкий на вкус, вбираю ещё, глубже, помогаю рукой, вынимаю, снова втягиваю головку, посасываю её.
— Вера… блядь, Вера…остановись, — его рука оттягивает меня за волосы от себя, хотя вот только мгновение назад ласкала, зарываясь в них. — Иди ко мне.