Я подхожу, обнимаю её, стараюсь успокоить. Но в этот момент дверь с грохотом распахивается, и в кабинет врывается Сева, если я правильно запомнила его имя. Рита вздрагивает в моих руках, замирает. Сева выглядит взбудораженным: сжимает и разжимает кулаки, на скулах ходят желваки. Он не просто зол, он в ярости. Рита поднимает на него глаза, заплаканные, красные, опухшие.
— Цветочек, кто это сделал? — его голос звучит глухо, опасно, но она молчит и смотрит на него. — Я убью его.
— Сева, стой! — Рита вырывается из моих объятий, подбегает к двери и захлопывает её. Слышится щелчок, она закрыла дверь на замок. — Это просто рабочие моменты.
— Них... себе рабочие моменты! — он делает шаг вперёд. — Ты заплаканная, и это не первый раз за сегодня. Парни сказали, что ты плакала, когда шла в кабинет.
— Сева, успокойся. Мы уже решили проблему. Надеюсь, у нас с Евой всё получится, и меня не уволят. — Она подходит к нему, кладёт ладони на его грудь, начинает гладить. Постепенно его дыхание выравнивается, плечи опускаются.
А я стою в стороне и чувствую себя неловко, будто случайно заглянула в чужую историю, где мне нет места.
— Цветочек, пообещай мне: если тебя обижают или обидят, ты сразу скажешь мне. Неважно, кто это будет. Я не собираюсь стоять в стороне, когда моя любимая девушка плачет, даже из‑за работы.
— Я обещаю, — Рита улыбается, быстро чмокает его в губы и обнимает. — А теперь беги, а то тебе влетит за опоздание.
Чёрт, а мне нравится такая Рита, совсем другая, не та бойкая девчонка, к которой я привыкла. Сейчас она словно хрупкий цветок: глаза влажные, голос дрожит, а в каждом движении растерянность. И вместе с тем в ней столько нежности, столько тепла, когда она смотрит на Севу…
А он… Он просто великолепен в этой своей яростной заботе. Ни капли показного пафоса, только искренняя, почти первобытная потребность защитить. Видно, как внутри у него всё кипит, как он еле сдерживается, чтобы не ринуться разбираться с неведомым обидчиком. И как мгновенно смягчается от одного её прикосновения.
Наблюдаю за ними и невольно улыбаюсь. Вот она, настоящая любовь, не глянцево‑прилизанная, а живая, горячая, с неровными краями. С беспокойством, с этим «я убью его», сказанным так серьёзно, что даже немного страшно.
Рита самый счастливый человек. Не потому, что у неё всё идеально, а потому, что рядом есть тот, кто готов сорваться с места, лишь увидев её слёзы. Тот, кто не просто спрашивает «что случилось?», а сразу ищет виновного. Тот, кто требует обещаний и ставит условия, потому что не может иначе, потому что любит.
И где‑то в глубине души я уже вижу их будущее: уютный дом, смех, суета… И, кажется, скоро мне предстоит стать крёстной. Представляю, как буду баловать малышей, учить их всяким шалостям и хитростям. От этих мыслей на душе становится тепло. Вот бы и мне когда‑нибудь так, чтобы кто‑то вот так же смотрел, так же переживал, так же яростно любил.
— После тренировки зайду. Без меня не уходи. — Она кивает, и на её лице расцветает такая тёплая, такая искренняя улыбка, что даже мне становится светлее на душе.
Сева уходит, а мы с Ритой погружаемся в работу.
Рита оживляется, когда дело доходит до идей, глаза загораются. Некоторые задумки звучат смело, настолько, что на первый взгляд кажутся невыполнимыми. Я уже мысленно прокручиваю варианты реализации. Да, это сложно. Да, потребует времени и кучи правок.
Но меня это только раззадоривает.
Я учусь на веб‑дизайнера не случайно. Это же идеальная смесь логики и творчества: с одной стороны чёткие алгоритмы, адаптивная вёрстка, юзабилити; с другой цвет, композиция, настроение. Здесь можно быть и инженером, и художником одновременно. Я чувствую кайф от работы, когда твоё видение обретает форму, когда сложная задача постепенно превращается в элегантное решение.
Мы так погружены в работу, что не замечаем, как в кабинете появляется Сева.
— Цветочек, я освободился, а ты… — он замирает на пороге, оглядывает нас и рабочий беспорядок на столе. — Так, девочки, вы что, работали всё это время?
— Д‑да, — робко отвечает Рита.
— Все четыре часа без остановки?
— Наверное, — пожимает она плечами, потом переводит взгляд на часы. — Ой, Ева, мы заработались… У тебя, наверное, дела, а я тут…
— Стоп! — решительно прерываю её, зная, что сейчас начнётся поток извинений. — Рита, я не спешу. До понедельника я полностью свободна. Помогу тебе до конца, но сейчас нам точно надо сделать перерыв.