— Слушаю, — выдаю чуть запыхавшись.
— Это я тебя слушаю, — отрезает тренер, сверля меня взглядом.
— Не понял… — поднимаю брови, искренне не улавливая, что ему нужно.
Он делает паузу, словно взвешивает каждое слово, потом спрашивает почти мягко:
— Гордей, скажи, пожалуйста, у тебя что‑то случилось?
Внутри всё сжимается. Хочется рявкнуть: «Да всё нормально!»
— Просто... — Пытаюсь выдавить из себя хоть что-то внятное — ...неудачный день, но всё в порядке. Я контролирую себя.
Вру. Абсолютно себя не контролирую. Злость, обида, усталость всё клубится внутри, как грозовая туча. Каждая мышца напряжена, кулаки непроизвольно сжимаются.
— Ладно. — Тренер прищуривается, будто видит меня насквозь. Молчит пару секунд, потом резко бросает — Продолжай...
— Николаевич, привет! — раздаётся голос спортивного директора. Поднимаю глаза и вижу: за ним хвостиком идут Ритка и… Ева. Что она тут делает? — Вы ещё не играли в конце тренировки? — спрашивает директор.
— Нет, через пять минут начнём. А что хотел? — отвечаю, стараясь не смотреть на Еву.
— Хотел, чтобы девчонки поснимали немного сейчас тренировку до игры, и с трибун саму игру, — объясняет директор.
Я невольно перевожу взгляд на девушек. Рита, как обычно, не сводит глаз с Сёвы и улыбается ему. Счастливчик, что ещё сказать. Глаза у обоих так и горят друг на друга.
А я… Я так же хотел. Только мне хватило прошлых отношений. Больше ни одной девчонке не верю. Вроде бы и нормально, что у девушек есть свои критерии к парням. Но иногда просто охреневаю от их запросов. Особенно когда сами ничего из себя не представляют, и при этом ждут, что рядом с ними будет какой‑то идеальный мужик.
Не понимаю, почему все ждут от тебя чего‑то большего. Если не устраиваешь, то пытаются переделать. А когда ты в ответ пытаешься что‑то изменить в них, потому что тоже не всё нравится, то обижаются.
И вот к своим двадцати пяти я уже «мудак»: бездушный, неромантичный, не умеющий «нормально заботиться о девушке». Под заботой, конечно, подразумевается в первую очередь финансовая составляющая.
— О, да без проблем, — говорит тренер, едва успеваю понять, прежде чем свисток резко вырывает меня из раздумий. — Парни, выполняем то же самое упражнение, только двигаемся красиво, вас снимают! — раздаётся команда.
— Я так скоро могу пойти моделью работать, с таким количеством съёмок! — ржёт Вано, ловко перекатывая шайбу и подмигивая девчонкам.
Рита хихикает, а Ева лишь слегка улыбается, настраивая камеру.
— Считай, дополнительный заработок себе нашёл, — поддевает его спортивный директор, ухмыляясь. — Вперёд, выполнять упражнение!
Парни переглядываются, перебрасываются шутками, но тут же берутся за дело. Вано кривляется, делает вид, что позирует для глянца, и кто‑то из ребят не выдерживает и раздаётся дружный хохот. Даже тренер качает головой, сдерживая улыбку.
Мы катаемся так ещё минут пятнадцать‑двадцать. Упражнения сменяются эстафетой, и постепенно даже весело становится. Адреналин подгоняет, парни подзадоривают друг друга, выкрикивают шутки, а кто‑то нарочито «спотыкается», вызывая общий смех.
Девчонки с разных ракурсов нас снимают. Рита вовсю участвует в общем веселье: то поддразнит Сёву, то передразнивает Вано, то нарочито серьёзно комментирует чьи‑то «невероятные спортивные достижения». А Ева… Ева держится иначе. Она выглядит расслабленной, будто в своей стихии: движения плавные, взгляд сосредоточенный, кадр выверенный. Но я всё равно замечаю её волнение, лёгкую зажатость в плечах, чуть слишком аккуратные жесты, когда она переставляет камеру.
Если Рита шутит и стебёт парней, то Ева всё время молчит. И это почему‑то кажется странным. Не напряжённым, не неприятным, а просто другим. Словно она здесь по иной причине, словно снимает не просто тренировку, а что‑то большее, что‑то, чего никто кроме неё не видит.
Она сейчас снимает рядом с нами, внимательно следит за тем, как Миша проходит эстафету. Её объектив ловит каждый его рывок, каждый поворот — но в какой‑то момент камера медленно смещается… и на секунду замирает на мне.
Я невольно замедляюсь, ловлю её взгляд через объектив. Она не отводит глаз. Всего мгновение и...
— Ева! — ловлю её за талию, едва она делает неверный шаг на скользком льду. Без коньков тут и вправду держаться непросто. — Стоишь?
— Мог бы и не ловить, я бы сама справилась! — фыркает она, но я чувствую, как она дрожит, даже сквозь перчатки.