Ритка была свидетельницей парочки таких приступов. Она мгновенно соображает, что делать: говорит тихо и уверенно, помогает найти выход, усаживает, даёт воды. За это ей огромное спасибо, что она не паникует, не задаёт лишних вопросов, просто действует.
Смотрю на неё и думаю: как хорошо, что она есть. Что рядом человек, который не сбегает при первых сложностях, а остаётся и помогает. Даже если я злюсь, даже если огрызаюсь, то она всё равно рядом.
— Ну вот, ты опять молчишь, — мягко улыбается Ритка. — Я же вижу, что ты думаешь о чём‑то серьёзном.
— Да просто… думаю, — выдыхаю наконец. — Тебя на кол сразу посадить или придумать более щадящую пытку.
Ритка на секунду замирает, а потом разражается хохотом, звонким, искренним, таким, что невольно улыбаешься в ответ.
— Ну ты даёшь! — отсмеявшись, вытирает уголок глаза. — Я тут переживаю, может, у тебя что‑то случилось, а ты… Ты хоть представляешь, как это звучит в контексте наших последних разговоров?
— Прекрасно представляю, — пожимаю плечами, стараясь сохранить серьёзное выражение лица, но уголки губ предательски ползут вверх. — И именно поэтому решила озвучить. Чтобы ты знала: за свои своднические замашки ответишь по всей строгости.
— Ой, да ладно тебе! — она машет рукой, но в глазах пляшут озорные огоньки. — Признайся, тебе же приятно, что я о тебе забочусь.
— Приятно, когда заботятся, а не когда пытаются устроить личную жизнь силой.
— Ну хорошо, хорошо, — Ритка поднимает руки в примиряющем жесте. — Обещаю: больше ни слова о Гордее. Если только ты сама не захочешь поговорить.
Молчу, разглядывая её лицо такое знакомое, родное. В ней всегда было это удивительное сочетание: с одной стороны, это бешеная энергия и неуёмное желание всем помочь, а с другой, это чуткость и умение вовремя остановиться.
— Знаешь, — говорю наконец, — ты невозможная. Но я рада, что ты у меня есть.
— Вот это уже другой разговор! — она снова улыбается и тянет руку для дружеского хлопка. — Значит, пытка откладывается?
— Откладывается. Но не отменяются, — строго добавляю я. — Будешь наглеть, то я вспомню про кол.
Мы обе смеёмся, и этот смех словно стирает последние следы напряжения. Иногда мне кажется, что именно за такие моменты, когда можно и поругаться, и посмеяться, и сказать главное без слов, я и ценю нашу дружбу больше всего.
— Ев, смотри, а как тебе такое платье? — вертится передо мной Рита в красивом серебристом платье. Я разглядываю её и невольно улыбаюсь: платье и правда чудесное. Ритка в нём как вспышка света, яркая, живая, совершенно неотразимая. — Мне кажется, слишком вызывающе. А тебе как?
— Ритка, ты просто красотка. Сева умрёт от такой красоты.
— Э‑э, нет… Мне мой парень нужен живой, — смеётся она, ещё раз крутанувшись перед зеркалом. Потом вдруг замирает, прищуривается и смотрит на меня с таким видом, что у меня сразу холодок по спине. — Так, а теперь надо найти что‑то тебе.
— Эээ, нет, — качаю головой, инстинктивно отступая на шаг. — Я не пойду с тобой на какую‑то сомнительную вечеринку.
— Да, Ева, да‑а‑а, — тянет она, уже ныряя к шкафу и деловито перебирая вешалки. — Так, что у нас тут…
Она что‑то ищет, а я понимаю: сопротивление бесполезно. Спорить с Риткой хуже всего. Она всё равно уговорит.
— Примерь это…
— Рит, я не…
— Я ничего не хочу слышать, Довлатова! Ты идёшь с нами на эту чёртову вечеринку, ты будешь тусить, танцевать и общаться. — Я сникаю. В глубине души понимаю: мне это нужно. Хочу попробовать перебороть свой страх. Если не можешь сопротивляться, то возглавь. Ритка видит моё состояние. — Я буду рядом, Ев, — она приободряюще обнимает меня.
— Хорошо, я согласна.
— Уи‑и‑и! — она вскакивает и начинает прыгать от радости. — Я знала, что ты пойдёшь! А теперь марш умываться и одеваться!
Срываюсь в ванную, быстро привожу себя в порядок. Потом надеваю нежно‑розовое платье. Ритка делает мне что‑то типа причёски: просто локоны, а боковые пряди собирает назад и закрепляет крабиком.
— Евка, ты красотка, — подмигивает мне Рита. — Сева написал, что уже здесь.
Сердце ёкает. Волнение накатывает тёплой волной, то ли от предвкушения, то ли от страха. Стараюсь выровнять дыхание, смотрю на своё отражение. В этом платье я и правда выгляжу… по‑другому. Не как обычно.
Мы выходим, и я чувствую, как внутри всё сжимается. Но рядом Ритка её энергия, её уверенность, её безоговорочная поддержка, и это немного успокаивает.