Я смотрю вслед Ване, его плечи опущены, шаги тяжёлые, будто каждый шаг даётся с усилием. Это уже не тот весёлый, неунывающий Ваня, которого все привыкли видеть. Сейчас он словно тень самого себя, и эта рана, давно зарубцевавшаяся, снова кровоточит.
Мне не понять его чувств, я ведь никогда не влюблялась по‑настоящему. Никогда не испытывала той боли, когда сердце будто разрывается на части. Но глядя на Ваню, на его потухший взгляд, на то, как он прячет свою боль за резкими словами и поспешным уходом, я вдруг осознаю: иногда рана не заживает до конца. Она просто прячется под слоем шуток, смеха и показного легкомыслия.
Гордей, будто не замечая напряжения, опускается на пол рядом со мной.
— Что это с ним? — спрашивает как бы между прочим, но взгляд его всё ещё прикован к двери, за которой скрылся Ваня.
— У него… свои сложности. — С колебанием произношу я.
Гордей хмыкает, но не настаивает. Он молчит, глядя куда‑то в сторону. Я тоже не нахожу слов.
— Что, решила замутить с Ваней? — голос Гордея режет тишину, словно нож. И если честно, то лучше бы он молчал.
— Что? — Я непонимающе смотрю на него.
— Ты услышала вопрос, — он встает передо мной прям вплотную, бросает на меня тяжёлый, цепкий взгляд.
— Даже если и так, то тебе какое дело, Самохин? — отвечаю, стараясь держать голос ровным. Но внутри поднимается волна раздражения. С какой стати он вообще лезет?
— Да так, — он прокручивает в руках стакан с коктейлем, взгляд мечется между стеклом и моим лицом. — Чтобы знать.
— Что ты хочешь знать? — смотрю на него с вызовом, приподняв бровь.
— Не важ… — он не успевает договорить.
Кто‑то с размаху толкает его в спину. Гордей, не удержавшись, летит прямо на меня.
— Ш‑ш‑ш, как больно! — вскрикиваю я. Он приземляется прямо на меня, и наши лбы с глухим стуком сталкиваются. Мало того что он упал и разлил свой коктейль прямо на моё платье, так ещё и лежит сверху, не торопясь вставать. Его глаза в сантиметрах от моих, и в них мелькает что‑то неуловимое. — А ну встань и выпусти меня, идиот! — вырываюсь из‑под него, отталкивая его плечи.
Сбегаю на кухню, едва сдерживая раздражение. Здесь, в полумраке, пытаюсь прийти в себя, отдышаться. Оглядываю себя: подол платья мокрый, на лбу, кажется, начинает наливаться небольшая шишка.
У него не лоб, а титановый сплав, что ли? — мысленно ворчу я, проводя рукой по ушибленному месту.
Сердце колотится как бешеное. То ли от столкновения, то ли от этого нелепого разговора. Что это вообще было? С чего вдруг такой интерес?
По моему, хватит с меня этой вечеринки!
Я тут, конечно, молодец вышла в общество, отработала образ "весёлой и общительной", даже пару раз искренне рассмеялась (ну, почти). Но теперь... стоп, машина! Баста, карапузики!
Сегодняшний лимит на "радостное пребывание в социуме" исчерпан. И не на сегодня даже, а на ближайшие пару‑тройку дней минимум! Потому что находиться здесь больше не приносит ни грамма удовольствия. Это как есть торт, от которого уже тошнит, но всё равно жуёшь, ну зачем?!
А если уж быть до конца честной… С того самого момента, как Гордей величественно вплыл в дверь этой квартиры, я поняла: вечер обречён. Нет, ну серьёзно, пора бежать с этого бала сатаны.
Глава 14. Гордей
Моя вечеринка должна была стать легендарной. Именно так я думал, пока не вернулся домой из магазина и не замер как вкопанный на пороге собственной квартиры.
Ева. На моём пороге.
Нужно ли сказать, что я офигел? Думаю вы и так поняли.
Честно говоря, я потерял дар речи. Наверное, по моему лицу и так всё было понятно шок, изумление и чертов водоворот эмоций, которые я даже не пытался скрыть.
А она… Она была невероятно красива. Не просто красива, а сногсшибательна. В этом нежно‑розовом платье на тонких бретельках, которое деликатно обнажало плечи и ключицы, подчёркивая изящество её фигуры. В нём она казалась такой хрупкой, почти невесомой, словно девочка, случайно забравшаяся в мир взрослых.
Я застыл, не в силах отвести взгляд. Заметил, как беспокойно бегают её глаза. Очевидно, она не ожидала меня здесь увидеть. По смене выражений на её лице можно было проследить целую гамму чувств, от растерянности до лихорадочного поиска выхода из ситуации. Может, план побега уже созрел в её голове, но она никак не могла решиться его осуществить.
К счастью, в этот момент меня отвлекли друзья. Мы занялись расстановкой мебели, нужно было предусмотреть всё: и удобные места для посиделок, и пространство для танцев, если вдруг кому‑то захочется пуститься в пляс.