— Ев! — стучу по косяку, и она вздрагивает, словно от удара. Не оборачивается, только ладонями торопливо стирает слёзы, пытается взять себя в руки. — Ева, извини, я не хотел тебя обидеть и…
— Да пошёл ты в ж… комнату, Самохин! — резко разворачивается, и меня словно холодом обдаёт. Красные глаза, распухший от слёз нос, но взгляд колючий, беспощадный.
— Может…
— Не может! — обрывает на полуслове. — Бесишь ты меня. Реально бесишь. Хочется никогда тебя не видеть, потому что ты ужасный человек. Эгоист, хам, самодовольный индюк, который считает, что весь мир должен крутиться вокруг него! Раздражает даже само твоё присутствие.
Внутри всё закипает. Сам не замечаю, как сжимаю кулаки.
— Да чего ты тогда к такому плохому человеку припёрлась на вечеринку? Я тебя сюда не приглашал.
Ложь обжигает язык. На самом деле я сам попросил Риту позвать её, только не говорить, к кому идёт. Хотел извиниться. Понял ведь, что в кафе наговорил лишнего. Но сейчас эти мысли тонут в волне злости.
— Я не знала, что это твоя вечеринка! — её голос дрожит, но она держится. — Если бы знала, ни за что бы не пришла. Ты мне противен. Мерзок. От одного твоего вида тошно! — Слова бьют точно в грудь. Но я упрямо выставляю щит из грубости.
— Тогда уходи. Тебя здесь никто не держит. Или ждёшь, что я буду умолять остаться? Не дождёшься. Ты же такая независимая, такая гордая, вот и вали, раз всё так плохо!— Рычу, а сам вижу в её глазах снова блестят слёзы. Блять! Опять всё испортил.
— С удовольствием! — шипит в ответ, резко вскакивает, летит к выходу, . — И знаешь что? Радуйся, что я ухожу. Потому что с тобой рядом даже дышать противно. Ты как чёрная дыра, только поглощаешь, ничего не отдавая.
— И не вздумай меня догонять! — бросает через плечо, уже у двери. — Видеть тебя больше не хочу. Никогда!
Хлопок двери как финальный аккорд. Тишина обрушивается на меня каменной глыбой. Стою, вцепившись в косяк.
Самохин, ты идиот вселенского масштаба.
В голове крутятся её слова резкие, злые, но такие правдивые. И самое паршивое я понимаю, что заслужил. Каждый слог. Каждую ноту её гнева.
Музыка из соседней комнаты звучит издевательски весело. Кто‑то смеётся, кто‑то кричит что‑то радостное, а мне кажется, что я нахожусь в параллельной вселенной.
Провожу рукой по лицу, пытаюсь собраться. Но мысли разбегаются, как тараканы при свете.
Глава 15. Ева
Ненавижу! Каждая клеточка души кричит от ярости и боли. Этот человек… Урод. Как можно быть настолько противным?
Мысли расплываются, словно чернила в воде. Перед глазами мутная пелена, слёзы безостановочно стекают по щекам, оставляя на коже солёный след. Спускаюсь по лестнице на этаж ниже и без сил опускаюсь на ступеньки. Холод бетона пробирает до костей, но это хоть немного отрезвляет, возвращает к реальности.
Надо было сразу сбежать, а не сидеть как последняя дура, не пытаться помочь этому самовлюблённому индюку. Аррр… Внутри всё сжимается от бессильной злости.
Решаю позвонить, вызвать такси. Начинаю судорожно шарить по карманам куртки.
— А где?..
Черт! Черт! Черт! Телефон остался на кухне. Я даже не вспомнила о нём, когда в панике выбегала из этой проклятой квартиры. Какая же я бестолковая…
Хочется завыть в голос от отчаяния. Так сильно хочется домой, туда, где тихо, безопасно, где можно просто свернуться клубочком и выплакаться. Но чтобы уехать, нужно вызвать такси, а телефон… телефон всё ещё там.
Может, попробовать незаметно вернуться и забрать? Где-то глубоко теплится надежда, что он всё ещё в центре вечеринки, ушёл в комнате и я смогу пробраться незамеченной.
Глубоко вдыхаю, пытаясь унять дрожь в руках. Выбора нет. Надо рискнуть. Поднимаюсь по лестнице обратно, сердце колотится где‑то в горле. Подхожу к двери, медленно протягиваю руку к ручке, и в этот момент дверь резко дёргается и распахивается.
Из проёма вылетает Гордей. Замирает.
И я замираю вместе с ним.
Он тихо закрывает за собой дверь и оказывается совсем близко, настолько, что я чувствую тепло его тела, слышу прерывистое дыхание.
— Ева, ты… Ты телефон забыла, — произносит хриплым, чуть дрожащим голосом.
— Спа… — начинаю я, но не успеваю закончить.
В одно мгновение он притягивает меня к себе и... Целует?
Он. Меня. Целует.
Не грубо, не настойчиво, а наоборот. Его губы касаются моих нежно, почти робко, словно он пробует на вкус что‑то невероятно хрупкое, боясь сломать. Я застываю, будто время остановилось, а мир вокруг растворился в этой странной, невыносимой тишине.