Он отрывается первым. Я тяжело дышу, пытаюсь вдохнуть полной грудью, но воздух будто застрял где‑то на полпути. В глазах пелена, в ушах шум прибоя.
Что я только что сделала?! Правильно. Пошла на поводу у этого индюка. Поддалась. Растаяла. Как последняя… Ева, какая ты дура!
Резким движением выхватываю у него телефон, толкаю в грудь с силой, которой сама от себя не ожидала, и, не глядя на его реакцию, срываюсь с места. Лечу вниз по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, будто за мной гонится стая гончих.
Выбегаю на улицу, вдыхаю свежий воздух, он будто ножом режет пересохшее горло. Сердце колотится где‑то в ушах, в висках стучит, а в груди хаос. Дрожь не унимается, и я упираюсь ладонями в колени, пытаясь выровнять дыхание.
— Дура, дура, дура… — шепчу себе под нос, но голос звучит глухо, потерянно.
Этот поцелуй… Он не должен был случиться. Ни за телефон, ни за миллион телефонов. Я же знала, чем всё закончится, ещё в тот момент, когда он ухмыльнулся и сказал "поцелуй". Но всё равно пошла на поводу. Поддалась. Растаяла, как дура.
Прикасаюсь руками к губам, они всё ещё горят от прикосновения к его губам. Провожу пальцами по собственным губам, будто пытаясь стереть след этого безумия.
———
Хочу сказать большое спасибо моей преданой читательнице, которая подсказала мне идею этой сцены.
Спасибо большое❤️
Глава 16. Гордей
Она стремительно сбегает, щёки пылают, то ли от смущения, то ли от злости, а может, от всего сразу.
Нет, моя гордость в полном порядке, если кто‑то вдруг забеспокоился. Но… ещё ни одна девушка не убегала от меня после поцелуя. А она только ощетинилась, словно котёнок, и зубки показала. Скажу честно: было бы ложью утверждать, что мне всё равно. Чёрт возьми, это задело. И цепляет сильнее, чем хотелось бы.
Она сплошное противоречие. Скромная, тихая, словно боится самого воздуха вокруг. Вечно жмётся к стенам, сторонится толпы, будто та несёт ей неведомую угрозу. И это выбивает из колеи. То она дрожит рядом со мной, словно листок на ветру, то вдруг раз! А перед тобой уже другая: острая на язык, полная сарказма, готовая метнуть колкость в ответ на любое слово.
Иногда мне кажется, что внутри неё живут две разные девушки, и они вечно борются за право быть главной. Одна робкая, пугливая, другая дерзкая, насмешливая. И каждая по‑своему завораживает.
Я таких ещё не встречал. Были девчонки мимолётно, без обязательств, просто чтобы скоротать ночь. Но она… Она загадка. Настоящая, живая, манящая. И мне не хочется просто затащить её в постель. Мне хочется разгадать её, понять, проникнуть в этот вихрь противоречий и узнать, какая она на самом деле.
— О, Гордей! — Рита выглядывает из комнаты, едва я переступаю порог квартиры. — Ты не видел Еву?
— Она ушла, — киваю на дверь и направляюсь на кухню.
— То есть как ушла?! — в голосе Риты звучит неподдельное недоумение. Она спешит за мной.
— Ногами, — пожимаю плечами, хватаю стакан и залпом выпиваю воду.
— Она же… Чёрт! Она одна и… — Рита запинается, в её глазах мелькает тревога.
— Так она же не маленькая, найдёт дорогу, — пытаюсь успокоить подругу. Хотя, признаться, её беспокойство выглядит… чересчур. Словно она не подруга, а мама, трясущаяся над своим ребёнком.
— Ты не пон… Стоп! Ты ей что-то сказал, поэтому она ушла? — Рита прищуривается, впиваясь в меня взглядом. Пальцы нервно набирают чей‑то номер на телефоне.
— Нуу… — тяну я, избегая прямого ответа.
— Ну?! Гордей! — её голос звучит уже почти как рык.
К счастью, в этот момент на кухню заходит Сева. Он обнимает Риту сзади, пытаясь успокоить, но она лишь ещё сильнее злится, шумно выдыхая сквозь сжатые зубы.
— Цветочек, всё хорошо? — мягко спрашивает Сева, но, уловив напряжение в воздухе, переводит взгляд на меня. Его глаза уже не дружелюбны, в них читается немой вопрос, граничащий с обвинением. — Гордей, ты что сделал?
— Этот идиот обидел Еву, и она сбежала, а я не могу до неё дозвониться! — Рита с силой давит на кнопки телефона, а в уголках её глаз появляются слёзы. — А вдруг с ней… — она обрывает фразу на полуслове и вдруг начинает рыдать, плечи её содрогаются.
— Так, прекратить истерику! — голос Севы звучит чуть громче, твёрже. Он берёт Риту за лицо, заставляет посмотреть на себя. — Мы сейчас поедем и найдём её. Она далеко уйти не могла.
Рита кивает, шмыгает носом, пытается взять себя в руки.
— Я с вами, — бросаю я, уже направляясь к выходу.
Рита бросает на меня сердитый, почти враждебный взгляд. Но мне безразлично, что она думает. Её беспокойство за Еву кажется… чрезмерным.