— Ребят, с Евой всё хорошо, — произносит он, и в его голосе слышится сдержанная радость. — Она пришла в сознание и теперь будет отдыхать. Рит, ты можешь проведать её.
Я резко встаю, опережая Риту. Сердце колотится в груди, мне нужно увидеть Еву, убедиться, что она действительно в порядке, сказать… что‑то сказать. Не знаю, что именно, но нужно чтото сказать.
— А можно я… — начинаю я, но тут же чувствую на себе два взгляда: Риты и отца Евы.
— Гордей, я не уверена, что это хорошая идея, — в голосе Риты звучит твёрдость. А отец Евы слегка хмурится, его лицо становится чуть суровее. В этот момент я осознаю, что поспешил. Что моё желание увидеть её может быть неуместным, что я, возможно, только усложню ситуацию.
— Да, конечно, — выдавливаю из себя, опуская взгляд. — Прости.
Рита тут же срывается с места и исчезает за дверью. Сева, молча наблюдавший за происходящим, кивает мне в сторону выхода.
— Нам лучше подождать в машине, — говорит он тихо, но твёрдо. Я киваю, не находя слов. Мы выходим в коридор, затем на улицу. Холодный вечерний воздух бьёт в лицо, но не приносит облегчения. Внутри всё так же тесно, всё так же неспокойно.
Садимся в машину. Сева заводит двигатель, и мы ждём Риту. Я смотрю в окно, на тусклые огни дома. Надеюсь, что с тобой все хорошо, Ева.
— Она тебе нравится? — Сева пихает меня в плечо, его голос звучит нарочито бодро, будто он пытается пробить броню моего мрачного молчания.
— Не нравится! — рявкаю я, но тут же осознаю, что переборщил с интонацией. Слишком резко, слишком эмоционально.
— Ну‑ну, — Сева заливается тихим смехом, откинувшись на спинку сиденья. — Когда ты так защищаешься, это обычно значит обратное.
Я молчу, нервно барабаня пальцами по колену. Внутри хаос.
— Да ладно тебе, — отмахиваюсь, стараясь выглядеть равнодушным. — Просто… просто всё сложно.
Сложно и непонятно. И, чёрт возьми, похоже, пора признать очевидное. Такому черствому сухарю, как мне, Самохину Гордею Алексеевичу, нравится Ева. Нравится, и это не просто мимолетное увлечение. Это что‑то глубже, чем я готов был признать.
В голове проносятся её образы: как она хмурится, когда я говорю что‑то глупое, как её глаза вспыхивают, когда она злится, как она улыбается, редко, но так искренне, что внутри что‑то переворачивается.
Надо сделать так, чтобы она меня простила. Надо начать нормально общаться, а не скатываться в споры и ругань. Но как? Как подойти к ней, когда каждое моё слово, кажется, только усугубляет ситуацию?
— Знаешь, — вдруг говорит Сева, прерывая мои мысли. — Иногда лучше просто быть честным. Не с ней, а с собой. Признай, что она для тебя больше, чем все те, кто у тебя был.
— Я… понимаю, — наконец выдавливаю из себя. — Но как теперь всё исправить?
— Не знаю – Сева пожимает плечами. — Но для начала перестань врать себе. А потом уже думай, как говорить с ней.
Я киваю, хотя внутри всё ещё бушует буря сомнений, такая, что в висках стучит, а ладони невольно сжимаются в кулаки. Закрываю глаза, пытаясь унять этот внутренний хаос, этот сумасшедший водоворот мыслей, который никак не хочет успокаиваться.
Слова Севы бьют точно в цель, как всегда, чёрт бы его побрал. Он словно умеет читать меня, как открытую книгу, видит то, что я сам от себя прячу за стеной сарказма и показного равнодушия.
"Признай, что она для тебя больше, чем все те, кто у тебя был".
И ведь правда. Раньше всё было так просто, так легко и непринуждённо: мимолетные флирты, ни к чему не обязывающие встречи, никаких серьёзных разговоров о будущем.
Но с Евой всё иначе. Абсолютно всё.
С ней каждое слово, каждый взгляд, каждое случайное прикосновение будто отпечатываются внутри, оставляя глубокий след. Я ловлю себя на том, что вспоминаю её улыбку, её смех, её взгляд, и сердце почему‑то начинает биться чаще.
Вспоминаю тот поцелуй. Её губы тёплые, чуть дрожащие. Мгновение, когда время будто остановилось, а весь мир сузился до нас двоих. До её дыхания, до биения моего сердца, до этого невероятного ощущения, будто я наконец‑то оказался там, где должен быть.
А потом, испуг в её глазах. Не отторжение, нет. Просто шок. Неожиданность. И что‑то ещё… что‑то, от чего у меня до сих пор мурашки по спине.