Но сейчас проблема не в домике. Проблема в том, что у Севыча сдали нервы. Вчера пару новых ребят из команды накосячили жёстко: не послушали, не учли нюансов, сделали по‑своему, и в итоге подвели всю команду. Тренер влепил выговор Севе, как капитану, как тому, кто должен был объяснить, подсказать, присмотреть. А он объяснял! Но кто же знал, что они такие тугодумы? Подставили кэпа по полной. Мы сегодня собрались после тренировки, поговорили. В рамках приличия, конечно, без мордобоя. За такое у нас и вылететь можно. Объяснили, что к чему, чтобы впредь думали, прежде чем действовать. Но осадок остался. У Севы особенно. Он ведь чувствует ответственность за каждого. И когда что‑то идёт не так, воспринимает это как личную неудачу.
— Они помирятся, — повторяю твёрже. — Потому что, когда люди действительно нужны друг другу, они всегда находят путь обратно.
— Они милые, — смеётся Ева, и в её голосе звучит та самая нежность, от которой у меня внутри всё теплеет. Я смотрю на неё и невольно улыбаюсь в ответ. На секунду даже забываю обо всём. Но радость наша длится недолго. Рита со всей силы бьёт Севу букетом по лицу, цветы рассыпаются по асфальту, словно осколки чего‑то хрупкого, что уже не склеить просто словами. Потом резко разворачивается и уходит в ледовый. Сева стоит, растерянно глядя ей вслед, сжимая в руках остатки букета. — Вот, блин, — вздыхает Ева, и в её глазах — смесь досады и растерянности. — И что с ними делать?
Я задумчиво провожу рукой по волосам. В голове крутятся варианты. Нужно что‑то действенное, что‑то, что заставит их остановиться, посмотреть друг другу в глаза и наконец‑то поговорить. По‑настоящему.
— Может, их в кабинете запереть? — выдаю как идею. Сам не знаю, всерьёз говорю или в шутку, но мысль кажется не такой уж глупой. — До игры ещё много времени. Часика им хватит, чтобы поговорить в закрытом помещении. Без свидетелей. Без возможности убежать.
Ева на секунду замирает, потом задумчиво прищуривается, оценивая идею. Молчит, будто взвешивает все «за» и «против». А потом неожиданно кивает:
— Хороший вариант.
— Ты серьёзно? — уточняю, не веря, что она так легко поддержала эту авантюру.
— А почему нет? — она слегка приподнимает бровь. — Они оба упрямые. Им просто нужно… немного помощи, чтобы помирились.
— Пиздец, что за день‑то… Где я так нагадил, что мне прилетает сегодня отовсюду? — ругается Сева, садясь в машину. Он даже не замечает Еву на заднем сиденье, настолько погружён в свои переживания. — Вот что теперь делать? Даже слушать не стала дальше. А я как должен ей всё объяснить, чтобы сюрприз не раскрыть? Ещё и размер пальца не знаю. Не куплю же я ей кольцо хрен знает какого размера.
Севыч продолжает свою тираду, а мне смешно. Вот же дуралей. А Ева на что нам сейчас?
— Я, конечно, извиняюсь… — прерывает его Ева, и Сева резко дёргается, переводит взгляд с лобового стекла сначала на меня, потом на Еву. — Размер пальца шестнадцать с половиной, — спокойно говорит Ева, глядя ему прямо в глаза. — А чтобы помириться, нужен план и правильное оправдание. И, судя по тому, что сейчас было, у тебя не было времени подумать и верных друзей рядом.
— И!? — Сева застывает, переваривая информацию. — И что ты предлагаешь? — опускает плечи и снова смотрит в лобовое стекло.
— Во‑первых, не раскисать. Ты же не кисельная барышня, — начинает Ева, стараясь придать голосу твёрдости. — Во‑вторых, расскажи ей про проблемы, которые навалились. Не упоминая сюрприз, но тонко дай понять, что готовил для неё вечеринку, а всё пошло не по плану. В‑третьих, если будет опять брыкаться, то просто поцелуй и не отпускай. Брыкаться и бить будет, но это в начале. А потом смирится и простит.
— План‑капкан, брат, — хмыкаю я, соглашаясь с Евой. Она кивает, и в её глазах мелькает что‑то похожее на азарт.
— Не уверен, но других вариантов нет, — вздыхает Сева, проводя рукой по лицу.
Я смотрю на него и думаю: если честно, то Ева хорошо знает Риту, она всё же её подруга. А я хорошо знаю Севу, как его друг. По‑моему, идеальный тандем. Купидоны на выезде.