И в ту же секунду он делает резкий шаг вперёд, притягивает Риту к себе и целует. Она пытается вырваться, бьёт его кулачками в грудь, но он не отпускает. Наконец Сева отрывается от неё, и я чётко читаю по его губам: "Я люблю тебя". У меня ком встаёт в горле. Готова разрыдаться прямо здесь и сейчас, настолько это трогательно, настолько… правильно. Сева с трудом её отпускает. Рита стоит, тяжело дыша, глаза блестящие, щёки пылают.
Рита чуть‑чуть успокаивается, и вот уже плечи её опускаются, взгляд становится мягче, а на лице робко пробивается улыбка. Такая, почти незаметная, но оттого ещё более настоящая.
Я наблюдаю за ней краем глаза и не могу сдержать облегчённого вздоха. Кажется, всё наладилось само собой, и без наших с Гордеем хитроумных планов, без неловких разговоров и попыток всё исправить. Просто… случилось.
Может, так и должно быть? Когда чувства сильнее обид, а сердце умнее головы. Когда не нужно ничего доказывать, ничего объяснять, просто дать времени сделать своё дело. Жизнь сама расставляет всё по местам. Когда любовь, даже если она пока прячется за обидами и недомолвками, находит дорогу.
———
Дорогие читатели!
Завтра будет продолжение этой главы😉
19.1*
Игра идёт так, что нервы натянуты до предела, будто струны, готовые лопнуть от любого резкого звука. Лёд трещит под коньками, воздух гудит от напряжения, а каждое столкновение отзывается в груди глухим ударом. Это уже не просто матч. Это битва. Настоящая, беспощадная, где на кону не очки, а что‑то гораздо большее.
Третий период. На табло — два два. Десять минут до финального свистка. Время тянется, как резина, каждая секунда будто вечность. Арена гудит, словно улей. Трибуны замерли в едином порыве ни крика, ни вздоха, только напряжённое ожидание.
И вот, шайба у наших! Ваня вырывается вперёд, ведёт её к воротам… А потом, хруст, удар, и всё рушится в одно мгновение. Жёсткий приём. Его с размаху впечатывают в борт. Тело бьётся о твёрдую поверхность, скользит вниз, и... И вот он уже лежит на льду. Не шевелится.
Свисток рвёт воздух, как лезвие. Судьи уже тут как тут. Кто‑то уже кричит: «Медика!». Все замирают в ожидании. Время будто останавливается. На табло крутят повтор: Ваня, шайба, рывок вперёд… и жёсткий приём, борт, грохот, падение.
На лёд вылетает девчонка, маленькая, хрупкая, в спортивном костюме с эмблемой команды. В руках её чемоданчик. Бежит по льду к Ване, опускается рядом, быстро, чётко проверяет реакцию.. Он начинает шевелится и пытается встать, но она настойчиво останавливает его рукой.. Явно просит не делать резких движений и лежать.
Она продолжает что‑то проверять, что‑то делать, не торопясь, но и не теряя ни секунды. К нему уже бегут люди из скорой. Ваню аккуратно укладывают на носилки. Уносят под гул арены, то ли сочувствующий, то ли встревоженный.
Судьи принимают решение. Большой штраф. Игрок под номером двадцать пять удаляется на скамейку штрафников на пять минут. Тот самый, что впечатал Ваню в борт, медленно скользит к скамейке штрафников. Его взгляд это смесь досады и злости, но делать нечего: правила не обсуждают.
Пять минут. Наши в большинстве. И это не просто шанс. Это подарок судьбы. Тот самый момент, когда можно переломить игру, вырвать победу.
На скамейке запасных напряжение, густое, почти осязаемое. Тренер быстро чертит что‑то на планшете, раздаёт указания. Игроки кивают, глаза горят.
Трибуны взрываются. Кто‑то орёт, кто‑то бьёт клюшкой о борт. На скамейке запасных напряжённые взгляды. Все понимают: это шанс. Последний, может быть. Шанс вырвать победу из зубов этой безумной, изматывающей игры.
Мы с Ритой переглядываемся. В её глазах страх, она переживает. Всё изменилось в один миг. И теперь главное ребятам не растеряться и не упустить этот шанс.
Но я… Я не могу перестать думать о Ване. Его впечатали в борт с такой силой, что у меня до сих пор перед глазами этот звук глухой, страшный, от которого внутри всё сжимается. Есть вероятность, что ему что‑то сломали. Или повредили. Или… Я не могу стоять просто так.
— Рит, я схожу, узнаю, что с ним, — говорю тихо, потому что кто‑то из нас должен остаться здесь, следить за матчем.
— Хорошо, — кивает она, не отрывая взгляда от льда.
Вижу, как дрожит её подбородок, как сжимаются и разжимаются кулаки. Она переживает за Севу. Потому что эта ледяная арена безжалостна, и то, что случилось с одним, могло произойти с любым. С её Севой тем более.