Стою, пытаясь собраться. Делаю глубокий вдох, холодный воздух проникает в лёгкие, немного проясняет мысли. Но щёки по‑прежнему горят огнём. Прикладываю к ним ладони, будто могу стереть этот предательский румянец.
Что это было?
Выдыхаю, провожу руками по волосам. Открываю входную дверь, а в голове снова и снова всплывает момент: его глаза, мой палец на его шраме, его шумное дыхание. Закрываю за собой дверь, прислоняюсь к ней спиной. В доме тишина, слышны только тихие голоса из столовой. А в коридоре только моё неровное дыхание и стук сердца, которое никак не хочет успокаиваться.
Глава 21. Гордей
Сижу в машине, взгляд прилип к тому месту, где только что была Ева. Ещё секунда, и её силуэт растворился за забором. Сбежала.
Конечно, сбежала. Я же видел, как её накрыло неловкостью после того, как она случайно коснулась меня. А я… Я бы всё отдал, чтобы вернуть тот миг. Её прикосновение, как разряд, от которого внутри всё переворачивается. Я даже глаза закрыл, словно кот, которому ласково проводят по шёрстке.
Ни одна девчонка раньше не заставляла меня терять голову. Ни одна. А Ева… После той вечеринки, после поцелуя, я будто с цепи сорвался. Хочется дотронуться до неё, заключить в объятия так крепко, чтобы она почувствовала, что никуда я её не отпущу. И целовать. Целовать без остановки, пока не закончится воздух.
Она так старается выглядеть сильной, непоколебимой, как будто броня надета. А я‑то вижу, что за этой маской хрупкость, почти невесомость. Вижу, как ей на самом деле хочется просто прижаться к кому‑то и наконец выдохнуть: "Я в безопасности". И мне безумно хочется стать тем, кто даст ей это чувство.
За какие‑то две недели она пробралась в мои мысли, под кожу, поселилась в моём сердце. Без пафоса, без красивых слов, просто осела там, и всё. И я, взрослый мужик, вдруг понимаю, что влюбился. Влюбился, как мальчишка, который впервые ощутил, как колотится сердце от одного взгляда.
Не хотелось её отпускать ни на шаг. А когда она уснула в машине… Господи, какая же она была беззащитная в этом полумраке. Так и подмывало увезти к себе, уложить рядом, прижать к боку, обнять так, чтобы она почувствовала, что никуда я её не отдам. Зарыться носом в её волосы, вдыхать этот неповторимый аромат, который будто отпечатался в памяти.
Я смотрел на неё, не отрываясь. В тусклом свете салона она казалась ещё более нежной, ещё более ранимой. Рука сама потянулась, чтобы коснуться, убедиться, что это не сон. Но в последний момент отдёрнул. Что со мной? Похоже, я окончательно потерял голову.
Правда, её закрытость меня не перестаёт смущать. Я почти ничего о ней не знаю, она словно держит невидимый барьер, не подпуская никого слишком близко. И всё же… прогресс есть. Маленький, едва уловимый, но есть. И за это спасибо Рите, ведь именно она попросила меня её подвести. В тот момент я чуть не расцеловал её от благодарности, но вовремя одумался, так как Севыч бы точно не понял, а потом ещё и настучал бы мне по куполу.
А ещё меня до сих пор не отпускает то, что случилось, когда она проснулась. Её сон… точно не из тех, что оставляют после себя сладкую истому. Она стонала хрипло, надрывно, сквозь слёзы, и всё повторяла, чтобы её отпустили... А потом вдруг закричала. Сердце сжалось. Так и хотелось в тот момент оказаться рядом, защитить её даже во сне, от тех невидимых монстров и демонов, что терзают её покой. Хочется знать, что её тревожит. Хочется стать тем, кто прогонит эти кошмары прочь.
Выруливаю, резко нажимаю на газ, и машина рвётся вперёд. Усталость накатывает волнами, будто море в шторм. День выдался такой, что хоть в архив рекордов заноси: насыщенный, тяжёлый, выматывающий до последней капли сил. Глянул на часы, а уже пол одиннадцатого. Завтра вечерняя тренировка, пара в одиннадцать… Ладно, хоть пару лишних часов на сон выкрою.
По дороге заказываю доставку. В голове пустота, в холодильнике то же самое. Только молоко да вода, и то наполовину пустые бутылки.
До дома добираюсь почти молниеносно, город будто вымер. Машин мало, пробок нет. Скидываю одежду, кое‑что бросаю в стиральную машину, а сам прямиком в душ. Вода бьёт по плечам, смывает напряжение, но ненадолго. Выхожу, а курьер уже ждёт у двери. Раскладываюсь в гостиной. На экране телевизора мелькает какое‑то бестолковое шоу ни сюжета, ни смысла, одна мишура. Но мне и не надо.
Ем ужин, почти не чувствуя вкуса. Оглядываю комнату, а взгляд невольно цепляется за кухню. И тут же в голове вспыхивает картина, когда Ева, на вечеринке, аккуратно нарезала мясную нарезку. Так органично смотрелась в моей квартире… Будто всегда тут была.