Жду ли я его? О, ещё как жду! Это будет моё первое в жизни свидание. Настоящее, осознанное, с предвкушением и лёгким трепетом в груди. До этого момента я ни с кем никуда не ходила просто так без повода, без обязательств, только ради того, чтобы быть рядом.
Никогда прежде я не держала никого за руку с тем особым чувством, когда каждое прикосновение отзывается теплом где‑то внутри. И, если уж быть до конца честной, до сегодняшнего дня я вообще ни с кем не целовалась.
Тот поцелуй с Гордеем… Он стал моим первым. Первым во всём, в ощущениях, в эмоциях, в осознании того, как это бывает, когда мир на секунду останавливается, а потом начинает вращаться с новой силой. Теперь я всё время мысленно возвращаюсь к нему, пытаюсь уловить тот самый миг, когда время будто замерло, а внутри вспыхнуло что‑то новое, неизведанное.
И вот теперь, свидание. Первое. Моё. С ним. От этой мысли сердце начинает биться чаще, а в голове крутятся тысячи вопросов. Как всё пройдёт? Что сказать? Как выглядеть?. Но вместе с волнением приходит и странное, пьянящее чувство радости, ведь это начало чего‑то по‑настоящему нового.
Хотя если честно, меня немного пугает вся эта ситуация.
Страшно ли мне? Да, страшно.
Страшно, что ничего не получится, что всё это окажется лишь мимолётным всплеском эмоций, а потом останется только боль и разбитое сердце. И ещё страшнее от мысли, что я могу невольно разбить сердце Гордею. Он такой открытый, искренний… А вдруг я не смогу дать ему то, чего он ждёт? Вдруг окажусь недостаточно мудрой, недостаточно чуткой? Но при этом я не могу отрицать, что он мне нравится. Очень. Нравится то, как он заботится обо мне без навязчивости, но с такой тёплой, настоящей внимательностью. Нравится его нежность, которой он меня окутывает, словно мягким пледом в холодный вечер. С ним я чувствую себя… безопасной. И в то же время живой, будто каждая клеточка пробуждается от долгого сна.
Мне хочется дарить ему такие же чувства ту же заботу, ту же нежность, то же тепло. Но как? Как передать то, что пока живёт только внутри, ещё неоформленное, робкое? Я боюсь сделать не так, сказать не то, испугать своей неопытностью. Возможно, время покажет. Возможно, всё придёт само постепенно, естественно, без лишних усилий. Ведь если чувства настоящие, они найдут свой путь, правда? Нужно только верить. И пробовать. Даже если страшно. Особенно если страшно.
— Фух! — тётя Оля с выдохом садится на диван рядом со мной и прикрывает глаза. — Разобрала покупки и разложила всё как нужно.
— А у вас тут всё изменилось за два года, — оглядываю помещение и смотрю на тётю Олю. Тут и правда много чего поменялось. Стало больше света. Появились зоны работы, примерки и отдыха, где мы сейчас сидим.
— Да! Так стало уютнее. Ева… — она переводит взгляд на меня, улыбается и смотрит с любопытством. — А как вы с Гордеем познакомились? Прости, если лезу не в своё дело, просто мне как маме интересно.
— Мы познакомились в ледовом дворце. Я же теперь там работаю вместе с Ритой. Помогаю со съёмками, веду сайт команды.
— Ого, это здорово! — Тётя Оля тянется ко мне и крепко обнимает. — Я очень рада за тебя. И очень рада, что Гордей именно тебя выбрал как девушку.
Я чувствую, как теплеет на душе от её слов. В голосе тёти Оли ни тени притворства, только искренняя радость и тепло. Это так по‑домашнему, так уютно… Словно я снова маленькая девочка, которая пришла к любимой маме за советом и поддержкой.
— Спасибо, — тихо отвечаю я, слегка смущаясь. — Мне с ним… хорошо. Он очень заботливый.
— Это правда, — улыбается тётя Оля, откидываясь на спинку дивана. — Гордей всегда был чутким мальчиком. Хоть иногда и упрямым, как осёл. — Она смеётся, и я невольно улыбаюсь в ответ. — Но я вижу, как он смотрит на тебя. В его глазах что‑то новое, светлое. И это меня радует.
На мгновение в комнате повисает тёплая тишина, наполненная невысказанными словами и взаимным пониманием. А потом тётя Оля вдруг наклоняется ко мне и тихо спрашивает:
— Ты счастлива, Ева?
— Да... —Я задумываюсь лишь на секунду, а потом уверенно киваю — Пока что, да. Правда, если честно, то мне немного страшно, — признаюсь я, опустив взгляд на свои руки.
— Почему? — тётя Оля смотрит на меня с недоумением, выгибает бровь.
— Это мои первые отношения… А ещё после случившегося мне сложно доверять, — с грустью говорю я. — Круг тех, кому я открываю душу, можно пересчитать по пальцам одной руки. Но, возможно, это те самые новые эмоции, о которых говорил Вениамин Маркович.