Улыбаюсь про себя. Да, мы больше не те беззаботные холостяки. Но, кажется, это даже лучше. Потому что теперь у каждого из нас есть свой особенный человек. Свой собственный источник света. И, чёрт возьми, это даже… приятно.
25.1*
Когда я выхожу с ледового дворца, пальцы сразу ныряют в карман за телефоном. Экран оживает в ладонях, десятки уведомлений, но среди них одно выбивается из общего хаоса.
Ева: Гордей, мы у твоих родителей дома. Мама ждёт тебя на ужин.
Идея, конечно, хорошая, ужин у родителей. С самого утра во рту ни крошки, и желудок уже начал тихо возмущаться. Но вот незадача, времени на свидание почти не останется. На улице уже сгущаются сумерки, воздух становится всё прохладнее. А этот противный ветер будто нарочно старается пробраться под куртку, ледяными пальцами касаясь шеи. Весна, бесспорно, уже вступила в свои права, но какая‑то она сегодня неласковая. Не та весна, что зовёт на долгие прогулки по парку, не та, что шепчет о романтических вечерах под звёздным небом. Скорее, та, что заставляет ёжиться и ускорять шаг, мечтая о тёплом пледе и чашке чего‑нибудь горячего.
В общем, погода вроде бы и весенняя, но явно не для свиданий.
— Евочка вот пришла к нам и… — доносится мамин голос, едва я переступаю порог родительской квартиры. Быстро сбрасываю обувь и направляюсь на кухню. Встречаю взгляд Евы, и невольно улыбаюсь. Мы не виделись всего пару часов, но я уже успел соскучиться.
— Сын? Привет! — раздаётся голос отца. Он протягивает руку, а в тоне сквозит удивление, приправленное едва уловимой горечью. — Наконец‑то решил вспомнить, что у тебя родители есть?
Я напрягаюсь. Знаю этот тон, каждый раз одно и то же. В нём всегда прячется упрёк, завёрнутый в безобидную фразу. Хочется резко ответить, выставить щит, но я усилием воли гашу вспыхнувшее раздражение. Сейчас не время. Не хочу превращать редкий визит в очередной спор, где оба уйдут обиженными. Молча сжимаю букет в руках, стараюсь улыбнуться как можно теплее.
— Привет, пап! — пожимаю его руку и прохожу вглубь кухни. Благо пространство тут позволяет, комната просторная, уютная. — Мам, это тебе, — протягиваю маме букет белых хризантем и нежно целую в щёку. По пути сюда заскочил в цветочный, хотелось порадовать своих любимых женщин.
Повернувшись к Еве, я внимательно вглядываюсь в её лицо. В глазах искреннее удивление, лёгкая растерянность, от которой у меня внутри всё теплеет. Она сидит на стуле, чуть приоткрыв рот, и в этой незащищённой, есть что‑то невероятно трогательное.
Я медленно подхожу ближе. Время будто замедляется, и каждый шаг отзывается в груди глухим, радостным стуком. Наклоняюсь, едва касаясь губами её губ лёгкое, почти невесомое прикосновение, в котором больше нежности, чем страсти. Затем опускаюсь на корточки, чтобы оказаться с ней на одном уровне, и протягиваю букет кустовых роз.
— А это тебе, малыш, — говорю тихо, глядя ей в глаза.
Ева принимает букет с трепетной осторожностью, будто это не просто цветы, а что‑то гораздо более ценное. Она погружает нос в нежные бутоны, глубоко вдыхает аромат, закрывая глаза на мгновение. Потом осторожно проводит пальцами по бархатистым лепесткам, словно пытаясь запомнить их текстуру. В этот миг она кажется мне невероятно милой, такой искренней, такой настоящей. Щёки заливает нежный румянец, придавая её лицу ещё больше очарования. Я не могу оторвать от неё взгляда: в каждом её движении чистота и тепло, которые заставляют сердце сжиматься от нежности.
— Спасибо, — шепчет она чуть слышно, и этот тихий голос звучит для меня как самая прекрасная мелодия. Я продолжаю смотреть на неё, чувствуя, как внутри разливается тихое счастье.
— А… А может, мне объяснит кто‑нибудь? — произносит отец, и все взгляды тут же обращаются к нему. Его лицо сплошное недоумение: брови приподняты, в глазах смесь растерянности и лёгкого раздражения. Я чувствую, как Ева слегка сжимает мою ладонь. На долю секунды замираю, собираясь с мыслями, а потом уверенно беру её за руку, и мы поднимаемся со своих мест.
— Это? — начинаю я, мягко притягивая Еву ближе к себе. — Папа, мама, это моя девушка, Ева.
Девушка. Это слово звучит для меня непривычно, будто примеряю на себя чужую роль. Конечно, раньше у меня уже была девушка, но та история закончилась так грязно, что вспоминать не хочется.
Всё пошло по одному месту. Поначалу казалось, что это просто обычные трудности. Она ждала от меня большего, чем я мог дать. Не только в материальном смысле, но и в чём‑то более важном: в словах, в проявлении чувств, в готовности открыться. Я тогда просто не умел этого. Не знал, как.
А потом… Потом я застал её со своим сокомандником. В тот момент мир будто перевернулся. Внутри всё вскипело — ярость, боль, унижение. Помню, как сжимались кулаки, как перед глазами стояла красная пелена. Я уже рванулся к нему, готовый разнести всё в клочья. Но рядом оказался Сева. Он схватил меня за плечо, удержал, и не дал сделать глупость, о которой я бы потом пожалел.