— Ев, всё хорошо, — шепчу, прижимая её к себе. — Это просто сон. Просто кошмар.
— Я испугалась… — говорит она сиплым, надломленным голосом, и я чувствую, как её тело содрогается от сдерживаемых рыданий.
— Что тебе снилось? — спрашиваю осторожно, потому что сам ещё не до конца отошёл от испуга. Потому что видеть её такой невыносимо.
— Не‑не важно… — бормочет она, уткнувшись в моё плечо.
Я молчу, глажу её по волосам, жду, пока дыхание станет ровнее. Потом мягко отстраняю, смотрю в глаза мокрые, растерянные, но уже не такие испуганные.
— Давай ляжем, — говорю тихо. — Я буду рядом. Буду отгонять всех монстров. И защищать твой сон. И тебя заодно.
Мы укладываемся на кровать. Ева кладёт голову на моё плечо, а я обнимаю её, чувствуя, как её тело постепенно расслабляется в моих руках. Она тихо всхлипывает, а я глажу её по волосам, шепчу что‑то бессвязное, лишь бы успокоить.
Она такая маленькая, хрупкая. Но в то же время, до боли родная. От неё пахнет вишней, и этот аромат будто проникает под кожу, остаётся там, становится частью меня. Мы засыпаем быстро, почти мгновенно, словно наши тела и души наконец нашли покой.
Утром просыпаюсь один. Евы рядом нет, но в доме другой запах. Тёплый, уютный, домашний. Запах чего‑то вкусного, что пробуждает не только аппетит, но и странное, почти детское чувство счастья.
Выхожу из комнаты, плетусь на кухню. И замираю на пороге. Ева стоит у плиты в моей футболке. Для неё она как платье: длинная, свободная, с закатанными рукавами. Она двигается плавно, сосредоточенно, будто это её кухня, её дом, её утро. И от этого вида внутри что‑то переворачивается.
Я уже говорил, что мне нравится, как Ева смотрится в моей квартире. На моей кухне. Но сейчас это чувство становится глубже, острее. Мне хочется, чтобы это была не моя кухня, а наша. Чтобы каждое утро начиналось вот так: я просыпаюсь, иду на запах кофе и выпечки, а там она. Моя женщина. Чтобы после каждого выезда, после каждой игры, после всех этих бесконечных перелётов и тренировок я возвращался сюда туда, где тепло, где пахнет вишней и завтраком, где меня ждёт она. Где дом, это не просто стены и мебель, а её присутствие, её улыбка, её тихий смех.
Подхожу к ней тихо, обхватываю за талию. Она чуть дёргается, но тут же расслабляется, прислоняется ко мне спиной. Целую её в шею, чувствую, как она улыбается.
— Божечки, я дурею, — шепчу, вдыхая её запах, чувствуя, как сердце бьётся где‑то в горле. — Мне кажется, я схожу с ума.
Интересно, есть кто‑то, кто сошёл с ума от любви? Потому что я, кажется, уже на грани. Веду носом по её шее, щеке, шепчу в самое ухо:
— Ева… Выходи за меня замуж.
Глава 28. Ева
— Ева… Выходи за меня замуж.
Слова Гордея обрушиваются на меня, словно удар волны, внезапные, ошеломляющие, выбивающие из колеи. Я замираю в его руках, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Сердце колотится где‑то в горле, а мысли разбегаются, словно испуганные птицы.
Открываю рот, но не могу вымолвить ни слова, будто рыба, выброшенная на берег. В этот момент до меня доносится запах подгорающего блина. Резкий, навязчивый, он возвращает меня в реальность. Не глядя, откладываю сковороду в сторону и выключаю плиту. Медленно поворачиваюсь в объятиях Гордея, встречая его взгляд. Наши глаза сцепляются, словно два магнита. В его взгляде твёрдая решимость, в моём растерянность и недоумение.
Мы знакомы меньше месяца. Встречаемся всего один день. А тут... Замуж.
В голове много вопросов: Почему так быстро? Что это, искреннее чувство или мимолетный порыв? Как мне ответить? Время словно замирает, растягивая каждую секунду в вечность. Я пытаюсь прочесть в его глазах ответ, понять этого человека, разгадать тайну, скрытую за его словами.
— Гордей, это шутка? — спрашиваю хриплым, взволнованным голосом. — Если это шутка, то она неудачная. И совсем не смешная.
Он хмурится. Похоже, не ожидал такого ответа или такой реакции. Лёгкая улыбка сползает с его лица, и от этого мне становится не по себе.
— Ева, — он проводит костяшками пальцев по моей щеке, — это не шутка. Я вполне серьёзен. Как никогда.
— Но мы знакомы с тобой мало, — вырываюсь из его объятий и начинаю расхаживать из стороны в сторону, нервно кусая губы. — Встречаемся тоже… Это как‑то неправильно.