— Ева, — он останавливает меня, мягко держит за плечи, не прижимает, просто удерживает. Смотрит прямо в глаза. — Я люблю тебя.
Он что?.. Кажется, я вновь застыла от шока. Просто смотрю на него, не в силах произнести ни слова.
— Ты мне нужна, — продолжает он. — Не на день, не на два, не на неделю или месяц. Ты мне нужна навсегда. — Он делает паузу, прикрывает глаза, резко выдыхает. — Я не знаю, как правильно или неправильно. Не знаю, как нужно ухаживать, чтобы тебе было приятно со мной. Но знаю одно: я не могу без тебя.
Его голос становится тише, но каждое слово отдаётся во мне гулким эхом.
— Мне хочется просыпаться рядом с тобой. Завтракать, обедать и ужинать вместе. Смотреть дурацкие комедии, я даже согласен смотреть их молча, не комментировать. Я хочу охранять твой сон, чтобы тебе не снились эти дурацкие кошмары, от которых ты сама не своя. Чёрт, да я просто хочу быть рядом.
— Гордей…
— Подожди, ничего не говори. Просто подумай. Я тебя не тороплю. — Он мягко сжимает мои плечи.
— Просто хочу, чтобы ты знала: у меня к тебе всё серьёзно.
Он договаривает, и притягивает меня к себе. Его поцелуй нежный, почти невесомый: лёгкое прикосновение губ, от которого по всему телу пробегает дрожь. А потом объятия, тёплые и надёжные, такие, будто я самое драгоценное, что есть в его жизни. И после его слов у меня уже нет сомнений: так оно и есть.
Он просит подумать. Не торопит. Не требует ответа прямо сейчас.
А внутри меня буря.
Сердце бешено стучит, пульсирует в висках, кричит одно‑единственное: «Я согласна!» Оно уже сделало выбор, безоговорочно, безоглядно.
Но разум… Разум упрямо тянет на землю. Он требует остановиться, вдохнуть глубже, взвесить всё. Потому что это не просто «да» или «нет». Это решение, которое изменит всё.
Надо подумать. Познакомить его с отцом. Объясни, кто он, почему всё так стремительно. Ведь согласиться выйти замуж и не сказать об этом человеку, который вырастил тебя, любил, оберегал… Это будет неправильно.
Я закрываю глаза, прижимаясь к Гордею. Вдыхаю запах его кожи, чувствую, как бьётся его сердце, так же неровно, так же взволнованно, как моё.
— Гордей, давай завтракать, — говорю я, стараясь перевести тему. Неловкость от моего затянувшегося молчания становится почти осязаемой. — Мне ещё в институт надо. И… я обещаю подумать.
Он смотрит на меня, и в его глазах мелькает понимание. Ни упрёка, ни раздражения только тёплая, чуть легкая улыбка.
— Тогда я в душ, — произносит он и, приблизившись, легко чмокает меня в губы.
Дверь в ванную закрывается, а я остаюсь одна на кухне. Начинаю накрывать на стол... И вдруг осознаю, что улыбаюсь.
Широко, искренне, вопреки всем сомнениям и тревожным мыслям. Улыбаюсь просто потому, что он здесь. Потому, что его слова всё ещё звучат у меня в голове, тёплые и настоящие. Потому, что впервые за долгое время я хочу открыться человеку. Хочу, и это самое главное. Потому что доверие, которое рождается в груди, тёплое и робкое.
Я доверяю ему.
Мне нравится его забота, та ненавязчивая, естественная забота. Нравится его нежность в лёгких прикосновениях, в том, как он поправляет прядь волос, упавшую на лицо. Нравится то тепло, что исходит от него, окутывает, как мягкий плед в холодный вечер.
И, кажется, я тоже в него влюбляюсь.
Но есть вещь, которую я всё ещё не могу ему рассказать.
Ночью он спросил меня про сон. Про тот самый кошмар, от которого я просыпаюсь в холодном поту, с комком в горле, не в силах сразу понять, где реальность, а где остатки ночного ужаса. Я промолчала, а он не стал настаивать.
Мне страшно.
Не потому, что я боюсь его реакции. Не думаю, что он оттолкнёт меня или не поймёт. Но… как сказать о том, что разрывает тебя изнутри? Как произнести вслух то, что даже в мыслях боишься касаться?
Почти год прошёл, а воспоминание всё ещё живое. Слишком живое. Похищение. Тёмная, сырая комната. Холод стен. Звук шагов за дверью. Боль.
Это не просто история из прошлого, это шрам, который время от времени ноет, напоминает о себе. Мне хватает снов, в которых всё повторяется, словно заевшая пластинка. А говорить об этом… Это значит снова пережить. Снова почувствовать тот ужас, снова оказаться там в темноте, в одиночестве, в страхе.
Сейчас моя жизнь изменилась. Меняется стремительно, словно поезд, набирающий скорость. Я едва успеваю осмыслить то, что происходит: новые чувства, новое доверие, новое счастье.
И сейчас, здесь, в этом моменте, я счастлива. Более того, я чувствую, что любима. По‑настоящему. Так, как, наверное, и должно быть.