Мы провели в кафе два часа, время пролетело незаметно. За разговорами, смехом, чашкой кофе... Ребята, как обычно, то и дело разговаривали о хоккее. Обсуждали предстоящий выезд, тактику, соперников, детали сборов.
А я слушала, улыбалась и время от времени поглядывала на Гордея. Он увлечённо что‑то объяснял Севе, жестикулировал, глаза горели. В такие моменты он казался мне особенно живым настоящим, страстным, целиком погружённым в то, что любит.
Послезавтра вечером они уезжают. Гордея не будет неделю. А внутри разливается тихая грусть. Я, наверное, буду скучать.
Слова его утром всё ещё звучали в голове. Они меня немного пугают, но все равно осели где‑то внутри, пустили корни. Я не знаю, что будет дальше, не знаю, как сложится неделя без него. Но знаю, что за эти дни успею ещё чётче понять: что я чувствую, чего хочу, готова ли я шагнуть дальше. Внутри меня будто два течения борются: одно тянет вперёд к Гордею, к этим новым, тёплым, волнующим ощущениям; другое осторожно тормозит, просит остановиться, присмотреться, разобраться.
Просто сейчас мне сложно оценить свои чувства по отношению к нему. Они будто переливаются, меняются от мгновения к мгновению: то лёгкая радость, то тихая тревога, то неожиданная уверенность, то снова сомнение.
Ты мне нужна навсегда.
Звучит красиво. Серьёзно. Но… не слишком ли быстро? Мне кажется, он спешит.
Я не сомневаюсь в его искренности. Но знаю, что слова это одно, а поступки совершенно другое. Слова могут быть порывом, вспышкой. Поступки — это выбор, который повторяется день за днём.
Мне кажется, нам нужно время.
Время, чтобы узнать друг друга получше, не через призму влюблённости, а по‑настоящему. Узнать, как мы реагируем на трудности, как спорим, как молчим, как мечтаем. Узнать, что нас раздражает, что радует, что пугает. Чтобы не строить иллюзий, а видеть друг друга реальных, неидеальных, живых.
И ещё… ещё сегодня обязательно надо поговорить с папой.
Он должен знать, что происходит в моей жизни. Не из слухов, не от чужих людей, а от меня. Потому что в последнее время мы почти не видимся: я ухожу рано, возвращаюсь поздно, а между этим учёба, работа, и вот уже несколько недель мы толком не разговаривали.
— Ева, ау! Земля вызывает, — Рита машет передо мной руками, решительно вырывая меня из водоворота мыслей.
— Прости, я задумалась. Ты что‑то спросила? — моргаю, пытаясь сфокусироваться на её лице.
— Нет, я попросила внести информацию на сайт, ту, что я скинула. И добавить в анкету нового игрока.
— Хорошо, — киваю и машинально утыкаюсь в монитор ноутбука. Пальцы лежат на клавиатуре, но мысли где‑то далеко. Если честно, сегодня совсем не рабочее настроение.
Рита не отходит. Присаживается на край стола, скрещивает ноги, внимательно смотрит на меня.
— Ева, у тебя всё хорошо?
— Да, а почему ты спрашиваешь? — стараюсь улыбнуться, но получается натянуто.
— Просто ты такая задумчивая и потерянная. Словно тебя здесь наполовину нет.
Я вздыхаю, закрываю ноутбук. Сейчас от работы точно ничего не добьёшься.
— Возможно, — признаюсь тихо. — Просто… много всего в голове.
— Так, Ева, рассказывай, что случилось? — настаивает Рита, придвигаясь ближе.
— Эх, — тяжело вздыхаю, закрываю ноутбук, сейчас от работы точно ничего не добьёшься, и смотрю на неё. — Просто немного запуталась и пытаюсь разобраться в своих чувствах, мыслях. Сейчас в голове полный кавардак, как будто ураган прошёл и всё смел с полочек.
— Ты из‑за предложения Гордея?
— И это тоже. Просто мне кажется, он торопится.
— Так скажи ему об этом.
— Я говорила. Он сказал, что просит подумать и не торопит меня.
— А ты?
— А я думаю… Даже через чур сильно много думаю, что голова болит. Всё перебираю: его слова, взгляды, поступки. Пытаюсь понять, где искренность, где порыв, где настоящее. — Рита кивает, не перебивает. Знаю, что она ждёт, когда я выговорюсь до конца. — Я рада, что он серьёзен. Правда рада. Но мне нужно время, чтобы самой себе ответить: «А я готова? А я уверена?»
— Знаешь, — тихо говорит Рита, — это нормально. Нормально сомневаться, нормально бояться ошибиться. Любовь — это не спринт, а марафон. И ты имеешь право идти в своём темпе.
— Звучит... — Я усмехаюсь: — красиво. Только внутри всё равно тревога. Вдруг я упущу что‑то важное, если буду слишком долго думать? Или, наоборот, поспешу и потом пожалею?
— Нет никакого «правильно» или «неправильно» в этом вопросе. Есть только твоё да, когда ты почувствуешь, что оно настоящее. А пока дыши. И позволь себе не знать всего на свете.
— Спасибо. — Улыбаюсь. В её словах тепло и покой. — Просто иногда кажется, что все вокруг знают, чего хотят, а я…