— А ты ищешь. Это не слабость, Ева. Это сила. И вас будет неделя перерыва, — напоминает Рита. — Ты сможешь спокойно всё обдумать.
— Да, наверное. Неделя без него… Может, это и правда то, что нужно. Чтобы услышать себя.
— Вот и отлично. А пока давай хотя бы половину дел сделаем, а? — она подмигивает. — А то скоро выезд, а вещи не собраны. — Она делает паузу — И поверь, сейчас ты сомневаешься, но потом будет легче.
Киваю. Но легче не становится. Потому что... Потому что мне сложно и похоже все равно страшно.
— Ев, мне не нравится твоё настроение. Может, кофе выпьем?
— Ты же знаешь, что я не люблю кофе.
— Хорошо, я выпью кофе, а ты чай или какао. И, кстати, Гордей хороший парень. Я очень рада, что вы вместе.
— Ой, ты не представляешь, как рада его мама. Ты её, кстати, знаешь? — Я делаю паузу, наблюдая за реакцией Риты. — Это тётя Оля, жена дяди Лёши.
— Воу… — Рита вскидывает бровь, явно удивлённая — Офигеть. Но я слышала, что у него не очень хорошие отношения с отцом и…
— Да, я тоже это заметила вчера на ужине.
— А папа твой знает?
— Ещё нет. Но если что, то я ночевала у тебя.
— Я в курсе.
— Откуда?!
— Он мне утром звонил. Я сказала, что мы уже в университете и ты ушла на пары.
— Блин, вот я балда, — бью себя по лбу. — Я же хотела позвонить утром и забыла.
М‑да. Судя по всему, вечером меня ждёт серьёзный разговор. В последнее время папа особенно чутко реагирует на любые сбои в графике звонков, стоит пропустить обещанный звонок, и он начинает волноваться. А мне совсем не хочется, чтобы из‑за этого у него подскочило давление или стало плохо. С последними событиями вечер точно будет непростым. Нужно собраться с мыслями, подобрать слова, чтобы не напугать его, но и не скрывать правду.
Глава 29. Гордей
После утреннего разговора я сразу замечаю, что Ева какая‑то другая. Задумчивая, напряжённая, будто внутри неё включился тихий, тревожный сигнал. Она улыбается, позволяет себя обнимать, целовать, отвечает на прикосновения… Но я чувствую, что‑то изменилось.
Мне кажется, я перегнул палку. Слишком резко, слишком сразу сказал фразу в порыве эмоций. Надо было мягче. Шаг за шагом. Дать ей время. Дать нам время.
Сейчас мы сидим в машине у её дома, и я никак не могу отпустить. То обниму крепче, то начну что‑то торопливо рассказывать, лишь бы задержать ещё на минуту. То задам какой‑то глупый вопрос. То снова поцелую, коротко, жадно, будто пытаюсь уловить её настроение на вкус. Мне хочется говорить с ней без остановки, слушать её голос, ловить взгляд…
На моё осторожное предложение снова остаться у меня она качает головой. Ей надо поговорить с отцом. Она хочет, чтобы он узнал от неё. Она так решительно настроена, что я просто не могу останавливать её.
Но завтра я заберу её с ночёвкой, обязательно. Потому что потом мы не увидимся целую неделю. И эта мысль царапает где‑то внутри, оставляя тонкий след тревоги. Неделя без её смеха, без этих осторожных взглядов, без тепла её ладони в моей руке… Слишком долго.
— Гордей, — шепчет она между поцелуями, её дыхание щекочет губы, — мне уже пора. И ты должен отдохнуть после тренировки…
— Хорошо. — Я ловлю её взгляд тёмный, влажный, ещё полный тепла, и улыбаюсь — Но можно ещё один поцелуй? Всего один.
— Гордей! — возмущается моя любимая, но не может сдержать смеха, и этот звук лёгкий, звенящий ударяет прямо в грудь.
Она снова тянется к моим губам, и я уже подаюсь навстречу, но мы оба вздрагиваем от резкого, грубого стука по лобовому стеклу. Ева замирает. Её глаза расширяются, а улыбка гаснет. Она медленно поворачивает голову и тяжело, обречённо вздыхает. За окном стоит какой‑то амбал в строгом костюме, высокий, плечистый, с лицом, будто высеченным из камня. Ева неохотно опускает стекло.
— Ева Владимировна, — произносит он ровным, безэмоциональным голосом. — Ваш отец ждёт дома. — Он переводит взгляд на меня. — Вас тоже.
Мы с Евой переглядываемся. Её лицо бледнеет, а взгляд становится тревожным и я чувствую, как внутри всё сжимается. Кажется, мой отец нас опередил. Я стискиваю зубы. Надеюсь, он не наговорил лишнего. Потому что если после этого мне к Еве нельзя будет даже приближаться… Эта мысль обжигает, царапает изнутри. Я бросаю взгляд на Еву, она кусает губу, пальцы нервно сжимают край куртки. И я тихо, почти неслышно ругаюсь. Что бы там ни было, я не отпущу.