— Моя хороша, ну ты чего? — пытаюсь заглянуть ей в глаза, но она отворачивает лицо, прячет взгляд, будто боится показать себя. — Ева, посмотри на меня.
— Гордей… Я… Я… — она заикается, голос дрожит, а пальцы судорожно сжимают ткань моей футболки. Но всё же поднимает голову и смотрит на меня, прямо, открыто. И я тону в её глазах. Да что там, я уже в ней утонул, безвозвратно, без остатка. — Я скучала по тебе, — шепчет она, и в этих трёх словах вся боль последних дней, вся тоска, всё ожидание.
— Я тоже, моя маленькая, безумно, — шепчу ей прямо в губы. В следующую секунду я уже целую её страстно, жадно, отчаянно, будто пытаюсь наверстать все те дни, что мы были врозь. Хочу насладиться ею до дна, впитать её тепло, её дыхание, её дрожь. А если честно съел бы её, такую родную, такую нужную.
Целую так, словно от этого зависит всё. Словно если остановлюсь мир рассыплется на осколки. Её губы отвечают мне робко сначала, потом всё смелее, и это сводит с ума ещё сильнее.
Отрываюсь от неё, только когда дышать становится совсем тяжело, лёгкие горят, сердце колотится так бешено, что, кажется, вот‑вот выпрыгнет из груди. Упираюсь лбом ей в плечо, пытаюсь выровнять дыхание, но оно всё равно прерывистое, рваное.
Она тихо смеётся, этот звук похож на звон хрустальных колокольчиков, и проводит пальцами по моим волосам.
— Ты сумасшедший, — шепчет едва слышно.
— Только когда ты рядом, — отвечаю, не поднимая головы. Чувствую, как её рука скользит по моей шее, прижимает ближе. — Без тебя я просто… не я.
Ева чуть отстраняется, чтобы снова посмотреть мне в глаза. В её взгляде уже нет прежней тревоги, только тепло, доверие и что‑то ещё, такое светлое, что у меня перехватывает дыхание.
— Прости меня, — говорит она. — За то, что замкнулась, что не дала нам шанса поговорить раньше…
— Тш‑ш, — я мягко прикладываю палец к её губам. — Никаких «прости». Мы здесь. Сейчас. Вместе. Это главное.
Она кивает и снова прижимается ко мне, так тесно, как только можно. Я обнимаю её, зарываюсь лицом в волосы и наконец‑то чувствую: всё встало на свои места. Мир снова цельный, полный, правильный. Потому что она со мной.
— Гордей…
— Ммм? — я поворачиваюсь к ней, не отрывая взгляда.
— Я хочу попробовать всё с начала, — говорит Ева как‑то неуверенно, почти шёпотом. Её пальцы нервно теребят край футболки, а глаза то поднимаются на меня, то снова опускаются.
— Я рад это слышать, — я смотрю на неё, аккуратно убираю со лба прядь волос и заправляю за ухо. Кончики пальцев невольно задерживаются на её щеке такая тёплая. — Потому что я согласен на этот второй шанс. И обещаю, что я его не профукаю. Честно.
— Обещай, — она поднимает на меня взгляд, серьёзный, чуть настороженный. — Потому что моё доверие сейчас хрупкое, как стекло. Одно неосторожное слово, и оно может разбиться.
— Я знаю, — улыбаюсь ей, разглядывая её лицо: эти лёгкие веснушки у переносицы, чуть подрагивающие ресницы, губы, которые она нервно поджимает. — И я буду очень осторожен. Обещаю.
— Только давай договоримся, — Ева чуть выпрямляется, а голос твёрдый и решительный. Она даже чуть ли не грозит мне пальчиком, и от этого внутри всё теплеет. — Всё самое важное ты мне говоришь. Сразу. Не умалчиваешь, даже если думаешь, что так сохранишь мою и без того шаткую нервную систему. Потому что для меня это действительно важно.
— Хорошо, Ева, — я накрываю её руку своей. — Клянусь. Никаких недосказанностей. Только правда. И только с тобой.
Она медленно выдыхает, будто отпускает какой‑то тяжёлый груз, и на губах появляется робкая улыбка.
— А теперь пойдём ребятам помогать, а то они там одни, — она встаёт. — Не хочу подругу бросать в такой важный день для неё. Тем более мне надо камеру настроить. Сева попросил заснять этот момент. Представляешь? Он так волнуется, что даже попросил меня лично проследить, чтобы всё было идеально.
Я смеюсь, встаю следом и протягиваю ей руку:
— Пойдём. Но сначала… — я на секунду притягиваю её к себе, коротко целую в губы. — Спасибо, что дала нам шанс.
***
Подготовка к празднованию дня рождения Риты проходит в весёлой суете. Девчонки на кухне колдуют над закусками и салатами слышно, как время от времени раздаётся звонкий смех. Мы с Севой тем временем жарим мясо на мангале и украшаем террасу к празднику: развешиваем гирлянды, расставляем цветы в вазах, раскладываем салфетки и приборы на длинном столе под навесом.