Ева поднимает взгляд, улыбается чуть застенчиво и кивает:
— Очень. А ты?
— Никогда ещё не был так счастлив, — отвечаю искренне, не отрывая от неё глаз. — Спасибо, что ты здесь. Со мной.
Она чуть краснеет, но не отводит взгляда. Её пальцы мягко скользят по моей шее, и от этого прикосновения по спине бегут мурашки. Мы танцуем, не замечая ничего вокруг.
— Знаешь, — шепчет Ева, чуть склонив голову набок, — я даже не думала, что этот день закончится так… так идеально.
— Он ещё не закончился, — улыбаюсь я. — Самое главное только начинается.
Она смеётся тихо, счастливо, и прижимается ко мне ближе. Я обнимаю её крепче, чувствую, как её сердце бьётся в такт моему, и понимаю: вот оно. Вот то самое, ради чего стоит жить. Ради чего хочется становиться лучше, сильнее, надёжнее.
Эпилог. Гордей
Год спустя
Черт, черт, черт…
— Да чтоб тебя! Ну где же ты?! — я ругаюсь вполголоса, почти шиплю сквозь зубы, и в сотый раз обшариваю карманы куртки. Сердце колотится, как бешеное, ладони потеют. Эта чёртова коробочка с кольцом будто сквозь землю провалилась.
Купил её неделю назад. Всё это время таскал с собой, прятал от Евы, она такая любопытная, в два счёта бы всё поняла. И вот, пожалуйста: сам же и потерял. Ну как так‑то?
— Гордей, — раздаётся за спиной её голос, мягкий, ласковый, с лёгкой ноткой улыбки, — может, тебе помочь?
Замираю на месте. Внутри всё сжимается. Было бы, конечно, неплохо… Но тогда весь сюрприз испорчу.
Бл... Ну почему именно сегодня? В тот самый день, когда я собирался сделать ей предложение. Целый месяц продумывал каждую деталь, даже эту чёртову речь репетировал перед зеркалом. И вот на тебе.
— Спасибо, заяц, — оборачиваюсь и стараюсь улыбнуться как можно непринуждённее. Взгляд невольно мечется по комнате, будто коробочка вот-вот выскочит из какого‑нибудь угла. — Но я уже всё нашёл.
Вру. Ничего я не нашёл. Где‑то же она должна быть, чёрт возьми! Может, выпала в машине? Или в прихожей, когда я куртку вешал?
— Хорошо, — Ева покачивается на пятках, смотрит на меня чуть прищурившись, но в глазах ни капли подозрения. Просто нежность и лёгкая забота. — Завтрак уже готов, так что жду тебя на кухне. Нам скоро выезжать, не забудь.
Киваю, пытаюсь собраться с мыслями. Вдох, выдох. Ладно. Ещё есть время перед выходом. Главное не выдать себя. И найти эту чёртову коробочку.
Да, сегодня финал. Первенство за кубок, и проходит оно в нашем ледовом дворце. Сердце бьётся чаще, чем обычно: я чувствую, как адреналин пульсирует в венах.
Битва сегодня будет жёсткая, противник не новичок в этой лиге. Они опытные, сыгранные, знают, как давить и ловить на ошибках. А мы… мы только второй год пытаемся пробиться к успеху. Ещё недавно казались всем «новичками», которые просто набивают шишки. Но мы растём.
В прошлом сезоне мы выбыли в одной четвёртой финала, и это был неплохой результат. Тогда мы впервые почувствовали, что можем. Можем не просто держаться на льду, а играть так, чтобы соперники нас заметили. А в этом году… мы дошли до финала. До самой вершины.
На трибунах сегодня будут мои родители, и ещё там будет Владимир Игоревич, отец Евы. От этого волнительно вдвойне. Перед тем как всё планировать, я поговорил с ним и получил благословение. Он был очень рад, что я решился на такой шаг. Хотя я ещё год назад был готов к этому шагу. А Ева нет. Поэтому я терпеливо ждал. Не торопил, не давил. Просто был рядом. Окружал её заботой, нежностью, любовью так, чтобы она чувствовала: мир не враждебен, он может быть тёплым и надёжным.
И за этот год она расцвела. Стала совсем другой. Не та замкнутая и закрытая девушка, вечно погружённая в свои мысли, которая боялась сделать лишний шаг. Теперь она открытая, весёлая, часто смеётся, много шутит. Рита как‑то сказала: «Наконец‑то вернулась та Ева, которую я знала». И в её голосе было столько облегчения и радости, что я понял всё было не зря.
— О, вот он! — выдыхаю с облегчением, потому что это кольцо просто лежало за подкладкой куртки там, куда я в суете даже не догадался заглянуть сразу. Пальцы чуть дрожат, когда достаю маленькую чёртову коробочку: гладкая, холодная на ощупь, она кажется сейчас самым важным предметом на свете.
— Гордей! — зовёт Ева, а я уже захожу на кухню.
На столе накрыт завтрак, мои любимые блинчики с мясом и пышный омлет, от которого поднимается лёгкий пар. В воздухе витает уютный запах чая с лимоном.
Подхожу к Еве, обнимаю за талию и кладу подбородок на её плечо. Вдыхаю её запах, лёгкий, едва уловимый аромат вишнёвого шампуня и чего‑то своего, родного, что ассоциируется у меня только с ней. Прикрываю глаза от удовольствия. Осталось только замурлыкать, как кот, который нашёл самое тёплое место на диване.