— Потому что у неё ваша внешность. Но и у вас тоже есть ваша внешность, так почему же вы не пошли в модельный бизнес или актёрское мастерство? — Я помолчал, прежде чем добавить. — Уверен, Голливуду вы бы понравились.
Она пристально посмотрела на меня, явно пытаясь понять, было ли мое последнее заявление подколом или комплиментом.
— Не сложилось. Мне нужно было растить ребёнка, — наконец сказала она с некоторым нажимом. Сиенна повернулась к Бруклин, не обращая на меня внимания. — Как дела на работе? Тебя уже повысили?
Улыбка Бруклин дрогнула и погасла.
— Хм, мне предложили постоянную должность в «Блэккасле», но я отказалась. Я сейчас безработная.
Я ожидал, что её мать взбесится. Но вместо этого её глаза загорелись, словно она выиграла в лотерею.
— Ты меняешь сферу деятельности? Наконец-то! Я знаю замечательного фотографа, который может устроить тебе пробные съёмки. У тебя, конечно, не образ для высокой моды, но, держу пари, они могли бы устроить тебе рекламный заказ...
— Я не собираюсь менять сферу деятельности, — Бруклин звучала устало. — Я всё ещё хочу быть диетологом. Просто не могу оставаться в «Блэккасле».
— О, — поджала губы другая женщина. — Не понимаю. Тогда почему бы тебе не остаться в «Блэккасле»?
— Это не было правильным долгосрочным решением.
Как будто этот разговор послал сигнал тревоги во вселенную, потому что не прошло и минуты, как они заговорили о «Блэккасле», как из-за соседнего столика выскочил молодой парень с коротким светлым хвостиком.
— Мне очень жаль беспокоить вас во время еды, но вы Винсент Дюбуа? — спросил он.
Я кивнул, уже зная, к чему это приведет.
Его лицо расплылось в широкой улыбке.
— Я знал, что это вы! Не против, если мы сделаем селфи? Я ваш большой поклонник.
— Конечно. — Некоторые футболисты отказывались развлекать болельщиков в своё личное время, но чёрт возьми. Мы были в Сан-Диего. Футбольных болельщиков здесь было немного – хотя странно было встретить одного за бранчем, – и, похоже, никого моё присутствие не слишком беспокоило. Проблема возникала только тогда, когда селфи превращалось в фотосессию.
Когда парень с хвостом ушел, Сиенна собрала все воедино.
— О, ты футболист. Вот откуда я тебя знаю. — Судя по её тону, она оценила мою карьеру ниже, чем жвачку на своём ботинке. Она искоса взглянула на Бруклин. — Мне следовало догадаться. Всё дело в футболе.
— Я встречаюсь с ним не из-за его работы, мама. Мы познакомились в «Блэккасле», но наши отношения не вращаются вокруг футбола.
— Хм. Не мне говорить тебе, с кем тебе встречаться, но это одна из причин, по которой мы с твоим отцом развелись. Он был помешан на спорте. Даже не мог уделить мне внимания всё время, пока мы были женаты. — Сиенна метнула на меня взгляд. — Как долго вы встречаетесь?
Это был первый раз, когда она спросила о наших отношениях с тех пор, как мы сели за стол, что было довольно странно, учитывая, что я был тем парнем, который в последнюю минуту вломился к ним на бранч матери и дочери. Большинству людей сразу же стало бы любопытно.
— Мы встречаемся уже месяц, но знаем друг друга уже полтора года, — ответил я.
— Месяц? Почему я узнаю об этом только сейчас?
— Я решила рассказать тебе лично, раз уж я уже собиралась сюда приехать, — сказала Бруклин. — Мы вообще-то по телефону почти не разговариваем.
— Ну и кто в этом виноват, дорогая? Ты можешь поднять трубку в любое время.
Моя реакция была мгновенной и инстинктивной. Каждый мускул в моём теле напрягся, и я уже наполовину встал со стула, прежде чем спохватился. Я снова сел, стиснув зубы, когда металлическая ручка вилки впилась мне в ладонь.
Это была не моя борьба. Пока нет. Мне не хотелось устраивать сцену и ставить Бруклин в неловкое положение на публике, но, боже, как же мне хотелось стереть это снисходительное выражение с лица Сиенны.
Бруклин ободряюще положила руку мне на колено под столом.
— Я пойду в туалет, — спокойно сказала она. — Я сейчас вернусь.
Она ушла, быстрыми шагами перейдя через крышу и оказавшись в главном зале. Я подождал, пока она скроется из виду, и кинулся на неё.
— Зачем вы попросили ее прилететь? — Я сгладил самые острые края своего гнева, но остальная его часть вылилась наружу с тщательно контролируемым ядом.
— Прошу прощения?
— Бруклин. Вы попросили её лететь одиннадцать часов до Калифорнии, чтобы подержать вас за руку, пока вы рожаете, а сами ведете себя так, будто не хотите, чтобы она была здесь. Почему?
Вилка Сиенны с громким звоном ударилась о тарелку. Её губы приоткрылись от удивления, и я готов был поспорить на последний доллар, что никто не разговаривал с ней так уже много лет, если вообще разговаривал.