Скарлетт опустила голову на стол. Ашер потёр ей спину, скривив на лице злорадную ухмылку. Рядом с ним Карина отпила напиток, её лицо оставалось бесстрастным, если не считать ухмылки, притаившейся в уголках губ.
А я? Я уже строил планы на пребывание у Бруклин.
Это будет весело.
ГЛАВА 5
Мной манипулировали, и мне некого было винить, кроме себя самой.
Вот я ем яичницу на завтрак. В следующую секунду Винсент стоит у моей двери с сумкой на плече и самоуверенной улыбкой на лице.
— Привет, соседка.
— Не называй меня так. Ты всего лишь временный жилец. Вот и всё.
— Ладно, Лютик.
Я не знала, почему он выбрал для меня это прозвище, и не собиралась доставлять ему удовольствие, спрашивая, но это раздражало мою душу.
Его улыбка стала шире в ответ на моё раздраженное ворчание. Если отбросить самонадеянность, это была приятная улыбка. Даже убийственная – белые зубы, едва заметная ямочка на щеке и дьявольское очарование, смешанное с той самой теплотой, которая заставляла тебя чувствовать себя единственным человеком на свете.
Я отказалась поддаваться. Винсент Дюбуа, возможно, и умел очаровывать всех, кого встречал, но я знала, что он – проблема, с первой же нашей встречи. В нём было что-то такое, что заставляло всё моё тело напрягаться, когда он оказывался рядом. Он был как луна для меня; одно его присутствие меняло моё гравитационное поле.
— Ты уже был здесь со Скарлетт, так что я пропущу экскурсию. — Я закрыла за ним дверь, как только он вошел. Рукав его рубашки задел мою руку, когда он проходил мимо, и легкий холодок пробежал по моей спине.
Видите? Мой инстинкт самосохранения уже кричал. Он был плохой новостью, но отступать было поздно. Если я нарушу своё слово, он победит, что было бы неприемлемо.
Бруклин Армстронг не проигрывает, особенно высокомерным и раздражающе привлекательным игрокам вроде Винсента Дюбуа.
— Всё в порядке, — легко ответил он. — Просто скажи, где ты хочешь меня.
Я искоса поглядывала на него, ведя его в комнату. Уголки его губ дрогнули, но я не стала реагировать на его двусмысленность.
К тому же, он вряд ли обрадуется, увидев, что я для него приготовила.
Я сдержала улыбку, открывая дверь спальни.
— Я взяла на себя смелость сделать ремонт для тебя. Надеюсь, ты не против.
— Тебе не нужно было... — Винсент замер в дверях. Его сумка с грохотом упала на пол, когда он окинул взглядом свой новый дом на обозримое будущее.
До вчерашнего вечера я использовала гостевую спальню как дополнительное место для хранения одежды и тренажёров. Всё это было убрано. На их месте стояли плюшевые игрушки – десятки и дюжины. Розовые свинки, фиолетовые лошадки, большие панды и маленькие дельфины. Мягкие игрушки всех форм, размеров и категорий заполонили это небольшое пространство, словно детская распродажа, которая взбудоражила всех, а одноглазая кукла, в которой, возможно, обитали призраки, стояла на полке напротив кровати.
Игрушки мне любезно подарила соседка. По счастливой случайности, она была коллекционером, и психотерапевт недавно убедил её «отпустить привязанность к прошлому». Увидев в групповом чате дома её пост о скидке на эти игрушки, я сразу же ухватилась за эту возможность.
Я дополнила образ блестящими простынями цвета фуксии и подушками с кружевной отделкой.
— Тебе нравится? — спросила я с невинным видом. — Я где-то читала, что мягкие игрушки могут сделать место уютнее, и я очень хочу, чтобы тебе здесь было комфортно.
Возможно, Винсент и манипулировал мной, чтобы я позволила ему переехать, но это не значит, что я не могла немного развлечься за его счет.
Он взял ближайшую плюшевую игрушку и осмотрел её. Через минуту он с исключительной осторожностью поставил её обратно и посмотрел мне прямо в глаза.
Я затаила дыхание, грудь моя наполнилась воздухом от предвкушения.
— Мне очень нравится, — сказал он. Он излучал столько искренности, что у меня заболели зубы. — Не могу поверить, что ты приложила столько усилий ради меня. Я польщён.
Я прищурилась. Ни намёка на сарказм в его голосе, ни тени раздражения на лице. Сволочь.
— Я – хороший хозяин, и всё тут. — Пришло время сменить тактику. — Раз уж ты здесь надолго, нам стоит обсудить правила проживания.
Винсент прислонился к дверному косяку и скрестил руки на груди – воплощение беззаботности.
— Давай послушаем их, — протянул он. Несмотря на то, что он вырос в Париже, у него не было сильного французского акцента. Возможно, потому что он учился в международной школе и каждое второе лето проводил в Великобритании. Но бывали моменты, как этот, когда его проблеск вкрадывался так плавно, что казалось, будто он был там всегда.