Он хрюкнул в знак недовольства.
Я подошел, взял его на руки и посадил себе на колени, и шоу возобновилось. Мои планы на вечер с Бруклин пришлось отложить, но я не мог слишком расстраиваться.
Она снова прижалась ко мне, и меня накрыла волна удовлетворения.
Я играл на переполненных стадионах по всей Европе.
Я запустил рекордную кампанию с «Зенитом» и заработал больше денег, чем смогу потратить за всю свою жизнь.
Они были яркими достижениями в моей жизни, но не всем. Мне больше не нужно было это внешнее одобрение. Я даже удалил номер родной матери из телефона. После всего, что случилось за последний год, я понял, что мне абсолютно всё равно, почему она меня бросила.
Она никогда не была частью моей жизни, и я предпочитаю сосредоточиться на людях, которые хотели быть здесь.
Я крепче обнял Бруклин и поцеловал её в макушку. Она слегка подвинулась, прижимаясь ко мне со счастливым вздохом.
Ничто не сравнится с такими моментами – когда сидишь на диване с любимой женщиной, смотришь любимую передачу и знаешь, что все, что тебе нужно, находится прямо здесь, в твоих объятиях.
Я жил в этом доме много лет, но появление Бруклин изменило все.
Впервые в жизни я понял, что значит быть по-настоящему дома.
БОНУСНАЯ СЦЕНА
— Я до сих пор не могу поверить, что мы похитили свинью.
— Мы не похищали свинью, — обиженно сказал Винсент. — Мы его временно переселили. Есть разница.
— Не для Стивенса.
— Стивенс может отвалить. Правда, малыш Ти? — Винсент погладил Трюфеля по голове. — Тебе бы гораздо больше понравилось быть с нами, чем в каком-нибудь тесном лондонском доме, не так ли? Стивенс даже не собирался брать тебя с собой в Испанию. Ты бы застрял с бабушкой и дедушкой.
Трюфель согласно хрюкнул и прижался к груди Винсента.
Я попыталась сдержать свое раздражение, но, как всегда, вид их вместе был слишком милым.
Я покачала головой, и на губах появилась невольная улыбка. Наверное, в жизни есть вещи и похуже, чем делить парня с самой милой в мире миниатюрной свиньей.
Было межсезонье, и мы с Винсентом провели прошлую неделю, обедая и осматривая достопримечательности Франции.
Мы начали с Парижа, где он повёл меня по любимым местам своего детства, а потом мы напились с его отцом за бутылкой мерло. Жан-Поль был гораздо спокойнее вдали от бывшей жены, и, допив половину бутылки, он достал старый фотоальбом с детскими фотографиями Винсента.
Винсент был расстроен, а я была в восторге. Скажем так, теперь у меня в фотоплёнке есть снимок одного из самых известных футболистов мира в костюме Сквиртла (прим. Покемон, небольшая черепашка с кожей голубого цвета) (ему примерно шесть лет).
Глаза взрослого Винсента сузились.
— Ты опять смеёшься над моим костюмом Сквиртла?
Как он это сделал?
— Нет, — солгала я.
— Перестань врать, — он указал на меня свободной рукой. — Ты так ухмыляешься только тогда, когда смеёшься надо мной. Этот чёртов фотоальбом открыл мне совершенно новую улыбку.
— Ох, так у меня теперь разные улыбки? И ты можешь их различать?
— Бруклин. — Винсент бросил на меня свой серьёзный взгляд. Возможно, у меня были другие улыбки, но он определённо смотрел на меня по-другому, и я знала каждый из взглядов как свои пять пальцев. — Будь серьезной.
Справилась.
Я сдержала ещё одну улыбку, когда он поставил Трюфеля на стол и подошёл ко мне. Свет, струившийся сквозь открытые балконные двери, подсвечивал его точёные скулы и пухлые губы. В его глазах зажегся дьявольский блеск.
Моё сердце забилось чаще. Сколько бы мы ни встречались и сколько бы раз я ни просыпалась рядом с ним по утрам, его вид всегда заставлял меня растаять.
Мы с Винсентом приземлились в Ницце вчера вечером, и у меня был распланирован целый маршрут для нашей долгожданной поездки на Французскую Ривьеру. Снорклинг, уютные кафе, романтические прогулки по пляжу... но все эти планы вдруг померкли по сравнению с перспективой сорвать с него рубашку и заняться с ним сексом на гигантской гостиничной кровати.
Находясь во Франции, поступайте как французы, или как там говорится.
Винсент остановился в нескольких дюймах от меня. Аромат его одеколона смешался с солёным морским воздухом, и мне пришлось задержать дыхание, чтобы опьяняющее сочетание не вывело из строя мои и без того слабеющие колени.
Его взгляд скользнул по моему лицу.
— Другая улыбка, — протянул он, и на его щеке появилась ямочка. — Ты больше не вспоминаешь мои детские костюмы, да?
Я сжала губы, пытаясь сдержать ещё одну ухмылку.
— Это ты мне скажи. Раз уж ты, оказывается, можешь читать мои мысли.