— Как же так?
— Необязательно пылесосить без рубашки. Я не подписывалась на это зрелище. — Я указала на его голый торс. Освещение высветило рельеф его пресса, и я невольно начала их считать. Один, два, три... шесть, семь, восемь. Конечно же, у него были кубики пресса. Он был таким отличником. — Если бы я хотела увидеть полуголого мужчину, я бы пошла на шоу «Супер Майк» (прим. танцевальное шоу с горячими парнями).
Его веселье переросло в дьявольский блеск. Он подошёл и остановился достаточно близко, чтобы тепло его тела проникло мне под кожу. Мои мышцы невольно напряглись, когда он оперся рукой о дверной косяк рядом с моей головой.
— Тебя смущает моя полуобнаженность, Лютик? — Его голос был подобен шелку, настолько тихим, что мне пришлось напрячь слух, чтобы расслышать его сквозь внезапный гул моего пульса.
Моя нежелательная реакция на его близость вызвала у меня приступ раздражения. Как он мог пахнуть мылом и свежевыстиранным бельём, если я видела лёгкую блестящую испарину на его груди?
— Да, — я встретила его взгляд и заставила себя не вдыхать слишком глубоко. — Это неуместно.
— Если ты считаешь это неуместным, подожди, пока не услышишь, что я сплю голышом.
В голове промелькнуло молниеносное изображение его обнажённого тела, запутавшегося в простынях. Образ исчез в мгновение ока, но этого было достаточно, чтобы согреть мою кровь.
Я стиснула зубы. Иногда я ненавидела гормоны.
— Что ты делаешь во сне, меня не касается. Это касается твоей комнаты. Но когда ты находишься в общественном месте, пожалуйста, воздержись от ненужного снятия одежды, — сказала я, прекрасно понимая, что прозвучу как ханжа. — Как бы ты отнесся, если бы я ходила без рубашки?
Я поняла, что подставила себя еще до того, как слова вылетели у меня из уст.
Вспышка жара затмила его глаза, а жар в моей крови стал просто обжигающим.
— Не знаю, — протянул он. — Почему бы тебе не попробовать, и я тебе скажу?
Внизу у меня в животе мелькнул огонёк, но я подняла подбородок, мой тон был холодным и резким.
— Нет, спасибо.
Я не могла придумать более остроумного ответа. Я была слишком зла на себя за то, что позволила ему так подобраться к себе.
Ты как будто боишься.
Боюсь чего?
Неспособности контролировать себя рядом со мной.
Винсент подловил меня, чтобы я позволила ему переехать, потому что я хотела доказать, что он меня не трогает, но был ли он прав? Неужели мне достаточно снятия его рубашки и сексуального голоса, чтобы проиграть наш невидимый вызов? Мне даже в этом смысле он не нравился. Он был объективно красивый, но высокомерный. Забавный, но раздражающий. Очаровательный, но совершенно бесящий.
Нет. Должно быть, пыль в воздухе засоряет мой здравый смысл. Я могу полностью контролировать себя рядом с Винсентом, и ни за что на свете не позволю ему думать иначе.
— Раз уж мы заговорили о неподобающем поведении, тебе, пожалуй, стоит надеть рубашку поплотнее, — сказал Винсент, и его голос внезапно дрогнул. — Или... что-нибудь ещё.
Я моргнула.
— Прости?
Его взгляд метнулся к моей груди. Я опустила глаза, и меня охватил ужас, когда я поняла, о чём он говорит.
Я никогда не носила бюстгальтер дома и никак не решалась изменить эту привычку после того, как Винсент переехал. Косточки были слишком неудобными, чтобы возиться с ними, даже когда в доме был мужчина.
До сих пор это не было проблемой. Несмотря на тепло в квартире, мои соски затвердели настолько, что их было хорошо видно через тонкую хлопковую футболку.
Я тут же скрестила руки на груди, кожа то вспыхивала, то холодела. Пламя в животе снова вспыхнуло, но я проигнорировала его и посмотрела на Винсента.
Его взгляд задержался на мне, и от его веселья не осталось и следа. Он сжал челюсти, и от тяжести его взгляда у меня по спине пробежала дрожь.
На секунду никто из нас не пошевелился. Между нами повисла тишина, густая и напряжённая, пока я не выдавила из себя ответ.
— Было бы неплохо, если бы ты не смотрел. — Сердце забилось чуть быстрее, чем в груди. Я говорила бессвязно, но любые слова были лучше того напряжённого, электрического напряжения, что было раньше. — Тебе всё равно не стоит пялиться на... них. — Я не могла заставить себя использовать этот анатомический термин. Он звучал слишком сексуально для и без того шаткой ситуации.
— Трудно не смотреть, — усмехнулся он. — Они прямо здесь.
На моём лице отразилось новое смущение.
— Кто теперь не может себя контролировать?
— Я никогда не говорил, что смогу контролировать себя рядом с тобой.