Я сосредоточился на мысленных образах самых несексуальных вещей, которые только мог придумать.
На кону была моя гордость. Я не мог сдаться так скоро, как бы приятно от неё ни пахло и как бы нежна ни была её кожа. Один поцелуй не стоил того, чтобы терпеть ее злорадство, если я проиграю.
Бруклин зевнула и потянулась над головой. Её рукав задел мою руку, и по моей коже пробежал электрический разряд.
Я напрягся.
К чёрту всё это. Пришло время дать отпор.
Я последовал её примеру и притворился, что зеваю. Я откинулся назад, лениво потянувшись и положив одну руку на спинку дивана. Этот приём не зря был классическим – он сработал.
Кончики моих пальцев коснулись изгиба её плеча. Я был достаточно близко, чтобы почувствовать тепло её тела, но это означало, что и обратное тоже было верно.
Я поерзал на сиденье. Моё бедро коснулось её бедра, и мне пришлось сдержать улыбку, когда она напряглась.
Всё верно. В эту игру могут играть двое.
С этого момента началась хореография преднамеренных, замаскированных под непреднамеренные нападения.
Бруклин тянулась ко мне в объятия; я обнял ее за плечи.
Она потянулась через меня за попкорном, опасно приблизив своё лицо к моему. С такого расстояния я мог пересчитать каждую веснушку, разбросанную по её носу и щекам, и ощутить мягкое тепло её дыхания на своей коже.
Я повернул голову, бросая ей вызов и предлагая сократить расстояние между нами.
Ни она, ни я этого не сделали, но такая возможность была и мычала где-то на заднем плане.
Мы оба не разговаривали. Наше общение выражалось через действия, и впервые с тех пор, как я подсел на «Лучший пекарь Британии», я лишь вполуха следил за еженедельным испытанием.
Комментарии судей заглушали тяжёлые удары моего сердца. Всё это пари было похоже на уловку-22 (прим. термин, который обозначает парадоксальную и безвыходную ситуацию, когда для выполнения одного предписания нужно нарушить другое, что категорически запрещено правилами): я мучил себя так же сильно, как и её, каждым «случайным» прикосновением и взглядом. Но именно это и делало всё веселым, и, если отбросить попытки соблазнения, нам было приятно сидеть на диване и вместе смотреть моё шоу комфорта. Мне не хотелось самоутверждаться, заполняя тишину забавными историями или интересными подробностями. Я мог просто... быть.
К моменту, когда победители были озвучены, а серия завершена, мы с Бруклин прижимались друг к другу теснее, чем настоящая пара, но я отказывался признавать поражение и отстраняться первым. Видимо, она чувствовала то же самое, поэтому мы застряли на диване, сплетаясь в клубок конечностей.
— Ну и что? Что думаешь? — Я сознательно старался не вдыхать слишком глубоко. Её голова была у меня под подбородком, и я был убеждён, что она добавила в шампунь какие-то секретные афродизиаки. Никакое средство для волос не должно пахнуть так хорошо. — Ты передумала насчёт того, что шоу было просто нормальным?
Разговор был хорош. Разговор отвлек меня от того, как близко её рука была к определённому интимному месту – недостаточно, чтобы переступить черту, но достаточно, чтобы я понял, что она делает это намеренно. Что ж, я не повёлся. Не сегодня.
— Это лучше, чем я ожидала, — призналась она. — Но я всё ещё не уверена, что это так здорово, как ты говоришь.
У меня отвисла челюсть.
— Невероятно. — Как она могла такое сказать после «Недели выпечки»? Это была, безусловно, одна из лучших недель! — Я был прав, когда говорил, что твой дурной вкус неизлечим.
— И это говорит парень, который пьет протеиновые коктейли, которые на вкус как старые спортивные носки.
— Как... ты брала мои коктейли?
— Я сделала крошечный глоток, потому что мне было любопытно. — Бруклин сжала большой и указательный пальцы, показывая, насколько незначительно её нарушение. — Я диетолог. Я ничего не могла с собой поделать. Но не волнуйся, я усвоила урок, потому что это был самый отвратительный напиток, который я когда-либо пробовала.
— Твоя работа не является оправданием совершения правонарушения.
Она фыркнула от смеха.
— Ты просто королева драмы. Неудивительно, что ты любишь реалити-шоу.
— Возможно, это правда, — признал я. Мне нравилась сумбурность реалити-шоу. Конечно, большая часть была прописана в сценарии, но кое-что – нет. Мне стало легче, когда я понял, что не мне одному приходится иметь дело со странными людьми и дурацкими ситуациями.
— Ты когда-нибудь пробовал испечь что-нибудь из шоу? — спросила Бруклин.
— Однажды я чуть не сжёг свою кухню.
Она подняла голову и посмотрела на меня.