Каменкова не была дурой. Она понимала, что вечно так продолжаться не может. Но пока её руки связаны. Уехать нельзя, ведь брат останется в лапах преступников и его тут же грохнут. Оставаться опасно для жизни. Девушка находилась в подвешенном состоянии. И просвета во тьме не видела.
Когда-то жизнь её не походила на ночной кошмар. Семья была полной. Но потом не стало отца, а мать снова вышла замуж. С той поры всё и пошло наперекосяк. Пришлось им с братом вместе с матерью переехать в городок Бобруйск, находящийся близ заповедной зоны. Места тут красивые и, пожалуй, это единственный плюс.
Спустя пару лет жизни с отчимом, Вика поняла, что человек он нехороший, неправильный. Но вскоре мать серьёзно заболела и стало не до объяснения родительнице об ошибке, которую она совершила, выйдя замуж во второй раз. Ночами, тогда ещё девочка, дежурила у её постели и молилась, чтобы болезнь отступила. Но вскоре они с братом окончательно осиротели и остались под опекой отчима. В его доме. С его законами.
Однако, это вовсе не сблизило брата и сестру. Наоборот. Вика чётко осознавала разницу между хорошим и плохим, а Лёшка нет. Он брал пример с отчима, который был местным лесником лишь номинально. О природе и зверье не заботился как полагается настоящему леснику. И более того екшался с браконьерами.
Глава 3. Сокол
От любви лекарства нет, но укол поставлю.
— Ать-два, правой! Машенька, маршируете вы отвратительно. Если бы я так маршировал, меня б дальше плаца не пустили. — Гоготнул Болотов.
— Сань, харе над девочкой измываться! А вы, Мария, зря его слушаетесь. Он вам, между прочим, не командир.
— Это она синяк отрабатывает. Где это видано, чтобы на попе ВОТ ТАКИХ размеров синяк оставался после ма-а-а-аленького укольчика? Мм-м? Машуля, ну куда ты побежала? Фу ты, ну ты! Великий кайфоломщик ты, Медведь. И сам не ам и другим не дам. — Расстроено произнёс последнее Александр и перевернулся на не пострадавшее пока ещё от рук Марии полупопие.
— Разгунделся тут! Наш Сокол ещё в себя не пришёл, а ты уже и лёжа баб обхаживаешь. Не по-товарищески это.
— Да ему до баб ещё далековато. Такие быстро не отходят. По Нине своей сохнуть будет и целибат соблюдать.
— Ты б чужие письма не читал, очень бы вот это было замечательно! Соколу не понравится, что свой нос в его личное суёшь. — Отчитывал Медведев друга как мальчишку. Собственно, тот и вёл себя как большой ребёнок. Любопытный и нарывающийся на подзатыльник.
— Иногда полезно влезть в чужое дело. Тогда понятно, чем человек дышит, что его заботит и как можно ему помочь. А так сиди и догадывайся. — Не согласился Саша. — Хотя, тут и так ясно было. Сука эта Нина. Неблагодарная сука.
Сокол лежал в бессознанке дольше всех. Приземлились они не мягко от слова совсем. Но хорошо то, что хорошо кончается. Все отделались лёгким испугом, кроме второго пилота, конечно же. Он-то поймал крупный. Заикался бедняга первые сутки, хорошо хоть дар речи не утратил. Ещё умудрился и апельсинчиков всем раздобыть, не выходя из палаты.
— Нина… Нина! — Звал Илья в бреду.
— Маша я. Маша! — Отозвался девичий голосок.
— Вы извините, Мария, но сейчас вы Нина. — Посоветовал Медведев смириться и согласиться с сержантом, схватившим её за запястье. — Он вам и руку оторвать может, если перечить.
— Ох… — Потерянное вырвалось из молоденькой медсестрички.
— По головке его погладь, да слово скажи ласковое. — Присоветовал Болотов не слишком убедительно. Делиться очаровательным медперсоналом, пусть даже и с боевым товарищем он не собирался.
— Нина…
— Здесь я. Здесь. — Пролепетала девушка и руку её прижали к губам.
— Не бросай меня больше, Ромашка. — Прошептал мужчина, покрываясь испариной и две пары глаз уставились на сестричку, придавливая взглядами и вынуждая сказать заветное для их друга:
— Не брошу.
Все шли на поправку. Кто-то быстрее, а кто-то медленнее. Очнувшись, Илья погрузился в мрачные мысли и наверное долго бы не выплывал из раздумий, если б не зов реальности. Внушительный такой зов. Его не проигнорируешь. Жаль, что не контузило на оба уха…
— Вашу мать! — Орал, явившийся по их души. — Чтобы завтра… Нет, сегодня! У меня были рапорты о вашем… — Пузатого не в меру мужика, пребывающего в звании майора бесцеремонно перебил Медведь. Так-то он спокойный, если его не разбудить рано утром, когда засыпал он не очень-то в настроении.