«Ну, давай, врежь!» — Билось в его голове.
— Тиша, не надо. — Останавливала Нина, встав между мужчинами. — Видимо, моё письмо не дошло. Я виновата. Илюш, прости. Так вышло. Сердцу ведь не прикажешь.
— Слышь, служивый, жену мою отпусти. — Подал всё же голос это самый Тиша.
— А то что? — Нарывался Сокол.
— А то в табло! — Бросился на него муженёк Нины. Благо, реакция у Ильи хорошая. Успел Ромашку задвинуть за спину.
Глава 6. Вика
Накормлю, напою, а потом съем или понадкусываю.
— Борща две порции! — Сказал участковый громко. — И второе давай. Чего там сегодня повкуснее, то и неси на две персоны. — Скомандовал он официантке, если так можно было назвать женщину в теле лет пятидесяти с кислой миной. Однако, ради участкового она выдавила из себя подобие улыбки. Всё ж лучше с Некрасовым не ссориться.
— Валерий Кузьмич, вы едите за двоих? — Дёрнула бровкой Вика.
— Ты остроты свои спрячь до поры. Пятую точку усаживай, нечего столбом стоять. — Не приходилось ждать от мужчины галантности. Иного он склада. Простой и грубоватый.
Выдвинув тяжеловатый стул, который звучно проехался по полу, Вика присела. Она не вставала в позу. Тем более сейчас, когда от Кузьмича в некотором смысле зависела её дальнейшая судьба. Захочет, чтобы села, ему раз плюнуть ей путёвку в места не столь отдалённые организовать. Даже не так. Просто не пошевелит пальцем, словечко за неё не замолвит и суши сухари.
— Чего пригорюнилась, Каменкова? Нос, гляжу, повесила. — Хмурился мужчина, сидящий напротив.
— Жду.
— Чего именно?
— Когда допрашивать начнёте. — Призналась она честно.
— Ты сказок в детстве что ль не читала? Сначала накормить, обогреть, ну а потом уж всё остальное. — И не подумав улыбнуться, всё также с серьёзным выражением лица высказался Некрасов.
— Остальное? — Переспросила девушка, думая показалось или намёки он ей делает. Раньше не водилось за ним столь толстых. Скабрезностей не отвешивал. Нахамить, это пожалуйста, вообще без вопросов.
— Суп наш когда готов будет? — Гаркнул участковый и вскоре стол им накрыли. Вопрос Виктории так и остался без ответа. — Ешь. Одни глаза остались. Хотя нет, теперь ещё вон красота на пол лица раздулась. — Мазнул он по ней взглядом. — Говоришь, сама ударилась?
— Угу.
— Ложку в руки взяла и наяривай! А то в обезьяннике закрою, Каменкова. Я не шучу. — Пригрозил, видя как она телится Некрасов.
В тот день разговора толкового у них не вышло. Впрочем, как и в последующие. И пару недель спустя. Но как бы Кузьмич не стращал девушку, активных действий в отношении неё не предпринимал. Никакой повестки она не получила. И никуда её не вызывали, что не могло не радовать. Была и другая сторона медали — Некрасов повадился таскаться к её дому. То дверь у неё не закрывается, то рама рассохлась и он заметил, то ещё чего. Всё-то глаза его внимательные подмечали.
Соседи тоже не без глаз. Вика ловила их взгляды, которые трудно назвать очень уж благожелательными. Осуждали? Ну и плевать! Когда Каменковы схоронили сначала мать, а потом и отчима, мало кто помогал. Хотя вообще-то в деревнях принято. Но тут и не деревня. Теперь уже нет. Скорее частный сектор. Задержавшийся в силу расположенности близ заповедной зоны. Городок Бобруйск небольшой. Имелись в нём новостройки и прочие прелести цивилизации. Но все они поодаль, а тут люди ближе к земле. Души у них холодные. Тяготы жизни как-то высасывали всё тепло. На себя бы хватило, до других дела нет. Разве языками почесать со скуки, да от скверности характера.
— Кузьмич сегодня заедет? — Голосила баба Шура, опираясь на свой забор, но прекрасно разглядев недовольное лицо соседки.
— Откуда мне знать! — Не очень громко крикнула Вика.
— А кому ж ещё, как не тебе? Или скажешь у вас не шуры-муры?
— Баб Шур, вы б за своими гусями лучше смотрели! — Бросила девушка раздражённо.
— Я и смотрю. — Донеслось ей в спину.
Как у всего в жизни, у частых визитов Некрасова к Каменковой, было две стороны. Да, лихие люди более не захаживали и не звонили. Но покоя и облегчения Вике это не принесло. Наоборот, она как натянутая струна ожидала, чего ж дальше-то будет. О брате никаких новостей. Ни плохих, ни хороших. Неизвестность пугала, заставляла изрядно нервничать. Впрочем, отсутствие новостей — тоже сигнал. Участкового опасались. При нём не смели использовать Вику в своих целях. Значит, связываться с каким-никаким блюстителем правопорядка им было западло.