Вика работала в небольшом хозяйственном магазинчике. На другое место подоходнее рассчитывать не приходилось. Она, как бы сказало старшее поколение, не образованная. Собственно, её вины нет. В школу ходила все одиннадцать классов, а потом стало не до учёбы. Да и расходы за неё отчим сразу обозначил, что на себя не возьмёт. Более того, он был против, чтобы падчерица училась. В его доме, его правила.
Проблема в том, что и покинуть его дом девушка не могла. В общем-то ей повезло, если можно назвать везением чью-то смерть. По лезвию ходила. Нехороший человек ушёл в мир иной при загадочных обстоятельствах. И если бы не те, с кем он прежде вёл дела, всё бы у Каменковых наладилось. Но вышло иначе.
— Пришла? — Выдернул из раздумий голос начальницы. — За кассу садись. Товара дня три не будет. Непогода.
— Ясно. — Кивнула девушка, занимая почётное место кассира.
Магазинчик небольшой. Она здесь за всех одна. Хозяйка только открывала и закрывала. Весь день Каменкова была предоставлена сама себе. И даже удивлялась, как к ней на работу не нагрянули лихие люди. Только сегодня, когда начало конкретно заметать и ни чьи машины не задерживались, Вика обратила внимание на одну, в которой сидел паренёк и никуда не торопился. Но когда подъехала тачка Некрасова, парнишка уехал. Странно… Похоже слежку за ней приставили.
Происшествий никаких не случилось. Смена прошла спокойно. Хозяйка уже пересчитывала куцую выручку. Вика ждала, когда досчитает, накидывая на себя пальто. Зябко в нём, но другого у неё нет. Деньги на себя девушка не тратила. Вообще. Неизвестно, что там в будущем. И про брата ни слуху, ни духу.
— Валерий Кузьмич? — Нисколько не удивилась начальница.
— Доработали? Вику забираю. — Сказал мужчина. Ни «здрасьте», ни «можно ли». Его слово последнее.
— До свидания. — Извиняющимся тоном прощалась девушка.
— Бывай. — Кивнула Зинаида Олеговна, провожая хмурым взглядом.
Глава 7. Сокол
Утопи свои печали, пока они не утопили тебя.
— Значит, претензий не имеете? — Переспросил мент, которому тоже не особо-то приятно было задерживать того, кто служил Родине пусть и за её пределами. Но теперь по возвращении домой вляпался, едва сойдя с поезда.
— Не имеем. — Ответила Нина, вцепившись в руку мужа и дёргая требовательно.
— Не слышу! — Громко ещё раз потребовал высказаться непосредственного участника драки полицейский. Хотя кто их так звал? Ментами были, ими и остались.
— Нет претензий. — Буркнул Тихомир, как выяснилось, Львович. — Так, слово за слово… В общем, разойдёмся миром. Не в обиде я.
— Вот и славно. Распишитесь и проваливайте. А ты, Соколов, кулаками не размахивай. Тут мирное население. Привыкай.
Илья поднялся и покинул кабинет первым. Тошно ему. Вроде и навалял он мужу своей Ромашки, а легче не стало. Для обычного мужика, Тихомир дрался неплохо. Но Сокол в лучшей физической форме и кровь у него кипела. Да и вернулся он только-только с войны. Ясен пень, у него преимущество!
— Тиш, подожди. Мне пару слов надо сказать. — Услышал Илья за спиной. Снова ему ковыряли незажившую рану.
— Две минуты, Нин. Я на улице подожду. — Недобро кинул мужчина.
— Илюш, я знаю как выглядит это всё. Правда! Но мы с тобой всегда вместе были. Ты и я. За тобой как за каменной стеной. Думала, люблю. А потом ты уехал, а я осталась. И поняла, что разные мы. Когда был рядом, не понимала.
— Ромашка… — Болезненно выдохнул Соколов.
— Подожди. Я не всё сказала. Прости меня! Знаешь, когда ты уехал, моя жизнь стала мирной. Никто не нападает. Спокойно. Будто ты носишь в себе войну. И это чувствуют окружающие. Потому и нападают на тех, кто рядом. — Резала девушка без ножа. — Найди мир, Илюш. Нельзя постоянно жить как на пороховой бочке.
— Со мной тебе было неспокойно? Не любила, да? — Прорычал мужчина, чтобы вырвать уж навсегда чувство из груди, пусть и с куском собственного сердца.
— Когда-нибудь ты поймёшь. Встретишь ту самую и всё, что раньше, покажется несущественным. Я лучше пойду. — Развернулась Нина и Сокол проводил девичью фигурку взглядом, приказав себе врасти в землю. Пусть уходит. Силой к себе не привяжешь. Если бы свободная, но теперь уж всё.
— А-а-а-а! — Вырвалось из него и кулак улетел в стену. Дверь кабинета открылась и уже знакомая морда показалась.
— Не буянь. Имущество не порть. Покрасили недавно. — Спокойно и даже с неким пониманием произнёс мент. Гусаров Алексей Петрович. Так на ксиве его значилось. — Бабы — народ непостоянный. Но встречаются и верные экземпляры. Не кисни, сержант. Всё пройдёт и это тоже. — Похлопал он его по плечу. — Я до шести тут, а потом совершенно свободен. Может, выпьем?