– И медведи бывают, – поддержали Наместника.
А вот медведи вампиров не выносят. Странный факт, но верный. Если в краю есть медведи, вероятность того, что они там останутся, если туда придёт вампир – мала. Но опять же – сам Абрахам медведя не видел!
– Да заблудитесь, – это снова вклинился Наместник.
Пришла пора задавать роковой вопрос:
– Меня может кто-то провести?
От ответа, от реакции зависело многое. Обычно на подобном вопросе сразу открывалось, что лес-де небезопасен (или горная дорога, или роща, или просто какая-то иная тропа), и никто его вести не желает. Всплывали отговорки, слухи, да и просто приметы, мол, луна сегодня желтее обычного, потому назавтра в лес нельзя!
Но тут Абрахама ждало разочарование.
– Я могу вас провести, – сказал Наместник.
– И я, – подал голос кто-то из мужчин, и в голосе никакого волнения.
– И я! – это был уже звонкий, девичий голос.
– И я! И я! Я знаю лес лучше всех! – а это уже детские голоса. И вот эти детские голоса были странны, ведь Абрахам знал по опыту, что обычно родители детей в леса, где творится что-то неладное, не пускают.
Неужели и правда тут ничего нет?! сомнение скребануло, но отскочило. Нет, Город сказал есть, вернее всего есть, а Город ошибается редко.
– Назавтра и начнём, – решил Абрахам, и поинтересовался, где ему можно устроиться на следующий ночлег. От этого тоже многое зависело, ведь приютивший мог сказать ему то, чего не сказано было бы при всех!
– Да где желаете, – ответил Наместник, – а? есть кто хочет гостя приютить?
Захотели. Абрахам даже мог выбрать. Вежливое гостеприимство читалось на лицах местных.
– Можно у вас? – спросил Абрахам у потенциальной союзницы Эльзы, отмеченной своим вопросом про кладбище и необходимость его посещения. Это было мало, но хоть что-то.
Она кивнула:
– Да, пожалуйста.
И никакой тени ужаса, или надежды. Ничего, словно его самого и не было, и он не на ночлег просился, чтобы переждать долгую ночь перед охотой на вампира, а спрашивал, можно ли взять у неё метлу!
Разошлись легко, просто. Беседовали о простом, привычном. По углам не жались, на Абрахама глядели спокойно. Напрасно он слонялся по улицам, вглядываясь в лица, напрасно ждал, что кто-то шепнёт ему что-нибудь – тишина! Пустота! Покой!
– Вы обеспокоены моим желанием пойти на кладбище? – и даже Эльза, давшая ему ночлег, была спокойна.
– А как же? – удивилась она, – там же наши близкие, а вы всё же чужак.
– Но я не просто чужак. Я защитник.
– А нас защищать не нужно, – ответила Эльза. – У нас жизнь такая, как у всех. Даже лучше. Через нас идут пути, то в одном Городе ярмарка, то в другом. Кто-то пройдёт, остановится, что-то купит, а если нет, то и так живём. Кто-то что продаст, кто-то обменяет. Живут люди и хуже.
– Умирают у вас многие?
– Нет, с чего бы? – удивилась Эльза. – Как и везде. Даже меньше. Голодом никто не умер. Разбойники тоже не тревожат, грабежей в этих краях не бывает.
– А вампир? Эльза, скажите мне…
– Чего сказать-то? – она возмутилась, – всё у вас в Городе напутано, всё-то вы знаете, а на деле? Вампир-вампир… тоже мне, защитника прислали! Тьфу! Сразу видно, дел иных у вас и нет!
Она успокоилась, вздохнула:
– Время тут потеряете только, вот и всё. Тихо у нас, спокойно. И защитник нам сроду нужен не был.
– А живёте как, Эльза? Одна?
– Уж теперь одна, верно. Но мы друг другу всегда помогаем.
– Муж, дети? Простите, что беспокою, но в моём деле мелочей нет.
– Да ладно, секретов в моей жизни нет. Муж был и сын тоже.
Надежда вспыхнула в сердце Абрахама:
– Что случилось?
– Муж спьяну в реке потонул, по весне дело было. Река не любит шуток, и хмельные головы не любит. А сын лихорадкой ушёл. Много уж лет и зим сменилось. А с тех пор Бог и не дал мне дитя.
Надежда вспыхнула и угасла, истлела.
Абрахам оглядел её скромное жилище, в котором не было нарисовано и навешано крестов и икон, развешано чеснока и кольев… так не было нигде в селении. Для места, где бродит вампир – не стыкуется! Досада разошлась по телу Абрахама, а затем поднялась в его мысли: да чёрт с ним, с Городом, если всё чисто, то он проверит и уедет, и в Городе крепко выскажется, чтобы не тенили разум подозрениями на каждого дурака!