Где-то впереди на западе гремели выстрелы, гибли люди, совершали подвиги и возвращались после атак назад в окопы. Несмотря на эти тяготы, жизнь брала своё. Слушая рассказы девушек, продекламировал начало сочиненного когда-то стихотворения:
Вот я и ты.
Случайная встреча, чуть-чуть пониманья
И в силу вступает закон мирозданья.
Может, чисто женское любопытство сказалось,
Но ты не ушла…задержалась...осталась!
Так появился вечный сюжет – короткая встреча на много лет.
В нашем полку начались служебные романы. Девчонки шушукались, смеялись, создавая внутри части ореол загадочности и тайны. Они ходили с таким видом, будто хотели сказать: «Мол, вы в штабах всякой ерундой занимаетесь, тайны какие-то с грифом «секретно» придумали. Вот у нас тайны, так тайны!»
Да ведь по сути, все были молодыми девушками, всем хотелось романтики и, конечно, настоящей любви - возраст требовал своё.
«Чего там веселитесь, товарищи военврачи?» - спросил я, проходя мимо.
- Ой, вы ж не знаете! Женя Киричев предложение Светке делает, а еще наша главбухша Нелля Анатольевна скоро станет супругой командира взвода шоферов капитана Виктора Евсеева, ну, а про Воронова с Данкой вы знаете! Ой, а еще в нашем радиоцентре командирша женского отделения Рита Симутенина и несколько радисток с разведчиками встречаются серьезно, так, что товарищ командир, скоро свадьбы играть будем.
«Вот дела, девушки, что-то я упустил это из виду, - проговорил я, - значит, будем гулять на свадьбах после войны, а сейчас скромно отметим в подразделениях».
- Один вы холостой, товарищ полковник!
- Так никто не берет меня в мужья, как я ни стараюсь понравиться: и в званиях расту, и подвиги свершаю за прекрасных дам, и, все равно, не замечают меня девушки!
- Просто, вы очень серьезный, товарищ полковник, когда старшим лейтенантом были - все было гораздо проще.
«Ну да, во всем есть свои плюсы и минусы, - философски заметил я, - значит, девушки, ждем вестей с семейного фронта».
Боевые группы снова уходили на задания за линию фронта. Не все парни возвращались назад. Мы строились и отдавали ружейным салютом последний долг живых перед мертвыми - долг славы павшим советским героям. А ночью, кто-то из девушек тихо всхлипывал в подушку или рыдал навзрыд. Их успокаивали подруги, они успокаивались и через несколько минут снова начинали плакать. Шел всего лишь второй год войны, и сколько еще таких не сложившихся семей будет в будущем.
Сразу после нового года пришло письмо от Мессинга. Он писал о московской жизни, как оживала столица после 1941 – начала 1942 годов, о том, что пока он еще не встретил в своей жизни «ту самую», и завуалировано сообщил об интересе ко мне со стороны «Самого», но все должно быть в норме.
Я сразу ответил ему, описав наши события. В шутку отметил, что еще не пришло время встретить «ту самую», потому что 1944 год еще сам не наступил, так, что нечего бежать впереди паровоза, пожелал ему творческих успехов, а еще попросил связаться с Натальей Пряновой, преподавателем психологии в Академии Генштаба. Она развивает интересную тему по прикладной психологии и, возможно, Вольф заинтересуется этим направлением, а с учетом своего практического опыта, что-то подскажет ей. К тому же в этом году Вольфу предстоит переезд в Новосибирск, так что пусть готовится к далекому путешествию.
Новое генеральное наступление на группировку генерала Паулюса началось с 10 января 1943 года. Для успешного преодоления немецких опорных пунктов наш полк снова использовал тактику малых диверсионных групп. В тыл противника уходили штурмовые группы численностью до отделения и ночью наносили точечные удары по складам, скоплениям военной технике и личному составу окопавшихся в обороне гитлеровцев. Кроме того, в типографии фронта по моей рекомендации и указанию Малинина были распечатаны листовки на немецком языке, в которых сдавшимся добровольно солдатам и офицерам гарантировалась жизнь. Листовки скидывали с самолетов над немецкими позициями, а наши группы так же оставляли эти листовок в населенных пунктах, где проводили диверсионные акции. Листовки вкупе с действиями диверсионных групп всех частей фронта в большой мере способствовали скорейшему продвижению советских частей вглубь немецкой группировке. Немцы сдавались в плен подразделениями вплоть до батальона, причем, при общих допросах пленных многие указывали, что такое решение им помогли принять листовки. Немецкое же командование запугивало своих солдат об обязательных расстрелах всех сдавшихся в плен немцах. Больные, обмороженные, голодные рядовые бойцы зачастую сдавали в плен связанных командиров. Так некоторые наши группы в 10 человек, заброшенные в тыл врага, просто приводили к нам колонны до 300-400 сдавшихся немцев. Подполковник Лабанд участвовал в допросах и отбирал лояльных немцев в свой батальон, в основном это были механики, водители и врачи.