В этот день мы успели побывать и на Мысхако – горном участке суши с одноименным поселком. Там было гораздо легче прятаться и обороняться. К тому же саперы сделали в горах настоящий подземный городок со складами, блиндажами и укрытиями для бойцов.
- Учись, Владимир, как люди делают, бери их методики на вооружение и применяй сам в будущем.
Брежнев со своими подчиненными тоже побывал в этой части плацдарма, вручив и здесь партийные билеты и проведя агитационные митинги перед красноармейцами.
К вечеру мы все переместились к Станичкам, где ночью погрузились в подошедшую с Геленджика с боеприпасами и уже разгруженную канонерскую лодку. С нами в лодке снова шли в обратный путь Кононов, Кожуков и Андрейченко, отправляясь на «Большую землю».
Лодка ушла в море, растворившись в ночной мгле. Пересекая залив, мы попали в немецких лучи прожекторов, обшаривающих акваторию порта и через пару минут по нам начала палить береговая артиллерия немцев. Лодка начала маневры уклонения, постоянно меняя курс. Одни взрывы были ближе, другие дальше, но пока все мимо. Вдруг послышался свист и снаряд, врезавшись в фальшборт лодки, взорвался на палубе, раскидывая вокруг себя осколки. Шесть человек оказались ранеными, среди них были Брежнев, Кожуков и Андрейченко. Мы втроем быстро оказывали первую медпомощь раненым, я перевязывал Брежнева, а парни начали со знакомых матросов.
«Вот и сбылось первое предсказание», - тяжело дыша, проговорил Брежнев, держа меня за руку. Китель в районе плеча был залит кровью, я ножом надрезал его и гимнастерку. В плече Брежнева торчал осколок снаряда, разрезавший мышцы плеча.
- Сейчас, Леонид, потерпи малость, выдернем мы тебе осколок, а там и до выздоровления недалеко.
Ухватив пальцами осколок, потянул на себя, Леонид застонал, осколок разорвав кожу еще сильнее и вышел наружу, за ним из раны обильно потекла кровь. Я сделал тампон из бинта, промыл спиртом рану и наложил на рану плотную бинтовую прокладку, затем плотно перебинтовал через подмышку и плечо рану. Потом принялся за следующего раненого, у которого было тяжелое ранение в живот, но тут сделать ничего не смог, просто закрыл рану бинтом.
- Капитан, давай в Кабардинку. Там у нас медчасть, может быть, кого спасти и удастся. Отбили радиограмму в нашу часть, поднимая на ноги медперсонал, чтобы он был готов к операциям.
Лодка подошла к прогулочному причалу. Нас встречала машина, на которую мы перегрузили раненых, и аккуратно повезли их к дому отдыха. Там все было готово к операциям. Светлана оперировала Брежнева, Люда оперировали бойца с тяжелым ранением в живот, Алена восстанавливала раны Андрейченко, которые были не большие, но кровяные. Он потерял много крови, поэтому пришлось ему вводить соляной раствор. Медсестры обрабатывали раны остальных, готовя их к операциям. Игорек, пока его обрабатывали, все время шутил с нашей жгучей брюнеткой, очень серьезной медсестрой Таней. Алене ассистировала медсестра Женя, подающая инструменты и придерживающая Алексея в особо болезненные моменты операции, несмотря на новокаиновые блокады. Людям было очень больно. Вот тут и проявила себя Анна, накладывая руки на пациентов, она вводила их в транс, как бы усыпляя их. Всю ночь бойцам оказывали помощь, всего пострадало 10 человек, у четверых из них были легкие ранения, которые обработали свободные медсестры.
Пару дней Брежнев пролежал у нас в лазарете. Мы с ним достаточно часто общались, которые Леонид или Ильич, как я стал его называть, сводил к попыткам выяснить свое будущее. Все-таки, предсказанное ранение и воздействие Анны убедило его о наличие в жизни сверхъестественного больше, чем все атеистическое учение, вместе взятое, в его отрицании.
Через несколько дней, когда его самочувствие стабилизировалось, за ним приехала машина и забрала его в центральный фронтовой госпиталь. На прощание он от души горячо расцеловал меня, попросив не теряться в будущем.