«Вот куда нам надо заселяться», - сказал я Буряту.
- Под самым логовом врага хочешь затаиться, а что, может быть, и получится.
Мы свернули в пустынный переулок, и зашли в дом. Одна комната была цела, а вместо остального полдома стояли развалины. Проспав, сменяясь по очереди, до вечера, когда заканчивалась смена у работающих жителей, Бурят вышел на прогулку. В его задачу входило осмотреть постройки, с которых просматривалась бы центральная площадь, где располагались штабы.
Через час вернулся Бурят: «Не подойдешь, посты стоят, толком не видно ничего, и непонятно откуда можно подобраться к этим зданиям».
Мы смотрели в окно на улицу. Мой взгляд упирался в забор казармы и, поднимаясь выше и выше, остановился на крыше цеха.
«Ждем ночи, а потом по пожарной лестнице лезем на крышу, оттуда прицелимся», - высказал я свои размышления.
После часа ночи, две темные фигурки поднимались по ржавой лестнице на крышу девятиметрового здания. Хорошо, что крыша была не двускатная, а плоская, ограниченная по периметру защитным парапетом. Подобравшись по ней к противоположному углу, мы осторожно высунулись и стали осматриваться. Перед нами лежал ночной город, а слева метрах в трехстах были видны двух- и трехэтажные многоквартирные дома, в которых жила раньше советская городская, а теперь германская элита. Высмотрели мы и симпатичный двухэтажный особняк с архитектурными завитушками в стиле барокко, то есть всякие веночки и фигурки декорировали парадную дверь, обрамленную декоративными плоскими полуколоннами в стиле классицизма. У входа стояли два часовых, а переулок с обеих сторон перекрывался БТРами с расчетами.
- Бурят, ты думаешь о том же, о чем и я?
- Думаю, что мы думаем одинаково, именно тут живет это самый «Страус».
Мы прикинули с ним быстро план операции и прикрытия, сверили часы, после чего я спустился на землю по лестнице и перемахнул забор по перекинутой бойцами веревке. Мы снова залегли в доме. Часа через три мы выдвинулись на позиции по разработанному плану.
Я занял позицию на чердаке в присмотренном двухэтажном доме, так чтобы можно было обстрелять пост на БТРе, а парни рассредоточились в домах рядом, прикрывая мое отступление. Киричев Дима и Конышев прикрывали Бурята. С 7 утра я бодрствовал, привалившись к смотровому окошку. Увидел, как прошла смена караула, БТР завелся и стал освобождать проезд, значит, генерал проснулся и сейчас выйдет, то есть настала готовность № 1.
Через минут двадцать раздался выстрел. Я отстрелял, разбив окно, всю обойму, положив пулеметчика, стоявшего ко мне спиной на БТРе и, возможно, попав в командира, оставил винтовку, резво скатился по лестнице с чердака на площадку и бегом спустился к входной двери. Спокойно вышел из дома и как законопослушный гражданин, спешащий на рабочую смену, дворами стал уходить подальше от объекта. Сзади раздавались свистки и стрельба, но мои парни следовали за мной. Мы выскочили на улицу и присоединились к идущим на работу людям. Дойдя до казармы, спокойно зашли в свой переулок и скрылись в доме. Город был оцеплен, всюду сновали патрули, пробегали отряды полицаев или немецких солдат. Бурят так и остался лежать на своей крыше, а мы затаились в доме. Никто не подумал искать диверсантов у самой казармы немецких военнослужащих.
К вечеру все громче и ближе стала раздаваться канонада орудий. Мы увидели, как солдаты выходили из казармы и строем уходили на запад. Мимо прошла колонна грузовиков.
«Что за ерунда? – все мы задавали друг другу вопросы. - Немцы уходят из города, значит, наши близко».
Наступившее утро принесло необычную тишину в самом городе. А вот вдали была слышна канонада. Наши обстреливали немецкие позиции. Мы вышли на улицу и направились к городскому базару. По пути встречались идущие люди.
«Что случилось?» – спросил я у женщин, что-то обсуждающих.
- Люди говорят, что вчера командующего армией Страуса убили, такой шум стоял весь день, всех ловили и в комендатуру везли, а сегодня советские войска вот - вот Ржев займут, а немцы все и драпанули!
«Оружие к бою, быстро в комендатуру, парни», - скомандовал я.