Как он попал в плен? Он отказался бросить собственных солдат 2-й ударной армии, оказавшейся в окружении, когда за ним прилетел последний самолёт, чтобы эвакуировать командующего вглубь советской территории. 11 июля, в поисках продовольствия, Власов и единственная спутница, с которой он остался из всей первоначальной группы, повар Воронова, зашли в деревню староверов. Дом, в который они обратились, оказался домом местного старосты. Пока Власов и Воронова ели, староста вызвал местную вспомогательную полицию, которая окружила дом и арестовала окруженцев, при этом Власов настойчиво выдавал себя за учителя-беженца. Немецкий патруль опознал Власова по портрету в газете. Раздумывая о своей судьбе, Власов сравнивал себя с генералом А. В. Самсоновым, также командовавшим 2-й армией и тоже попавшим в немецкое окружение. Самсонов застрелился. По словам Власова, его отличало от Самсонова то, что у последнего было нечто, за что он считал достойным отдать свою жизнь. Власов посчитал, что кончать с собой во имя Сталина он не станет.
Я отправил им ответное письмо о своей учебе. В июле пришло новое письмо из батальона. Ребята мне написали об обстановке на фронте словами одного из фронтовых связистов, когда он рассказывал о своей войне: «Мы наступали на Ржев по трупным полям. В ходе Ржевских боёв появилось много «долин смерти» и «рощ смерти». Не побывавшему там трудно вообразить, что такое смердящее под летним солнцем месиво, состоящее из покрытых червями тысяч человеческих тел. Лето, жара, безветрие, а впереди - вот такая «долина смерти». Она хорошо просматривается и простреливается немцами. Ни миновать, ни обойти её нет никакой возможности: по ней проложен телефонный кабель - он перебит, и его, во чтобы то ни стало, надо быстро соединить. Ползёшь по трупам, а они навалены в три слоя, распухли, кишат червями, испускают тошнотворный сладковатый запах разложения человеческих тел. Этот смрад неподвижно висит над «долиной». Разрыв снаряда загоняет тебя под трупы, почва содрогается, трупы сваливаются на тебя, осыпая червями, в лицо бьёт фонтан тлетворной вони. Но вот пролетели осколки, ты вскакиваешь, отряхиваешься и снова вперёд. Мы умирали, чтобы победить! Так что, командир, сам понимаешь, как оно тут». Короткое письмо словами обычного советского солдата, и добавить нечего.
Нужно сказать, что все эти наступления стали следствием того, что после успешного отражения немецкого наступления в битве за Москву, советское верховное командование сочло возможным начать активные действия на других участках фронта. Военная промышленность, развёрнутая за Уралом, поставляла всё больше вооружений. РККА была пополнена очередным призывом. Всё это позволило не только пополнить действующие части РККА, но и создать 9 резервных армий Ставки. Вся эта мощь вселяла уверенность в скорой победе. В приказе Верховного Главнокомандующего № 130 от 1 мая 1942 года говорилось: «Приказываю всей Красной Армии добиться того, чтобы 1942 год стал годом окончательного разгрома немецко-фашистских войск и освобождения советской земли от гитлеровских мерзавцев».
Мы слушали сводки Совинформбюро, в которых Левитан сообщал, что бои под Ржевом носили очень тяжелые и упорный характер. 39-я армия без большого труда продавила оборону немцев к западу от Ржева, а за ней, в узкую брешь устремилась 29-я, образовав Холм-Жирковского выступ.
Но немцы тоже не сидели сложа руки, а осуществляли свой план наступления. В эти же дни в ставке Гитлера: «Радируйте Моделю, что пора устранить это недоразумение в нашей обороне. Приказываю операцию «Зейдлиц» начать 2 июля 1942 года!»
Ситуация в выступе стала плачевной. Бойцам не хватало еды, боеприпасов и транспорта, недоставало подкреплений для доведения подразделений до нужного уровня готовности. Командующий Калининским фронтом Конев прекрасно понимал опасность ситуации, но отводить войска упрямо не решался, не желая без боя отдавать ни единого метра отбитой у врага территории. Упорство советского командования в удержании позиций, удержать которые было невозможно по всем правилам военной науки, предсказуемо привело к полной катастрофе и коллапсу выступа.