Ранним утром немецкое наступление началось с яростных налетов пикирующих бомбардировщиков «Юнкерс Ю-87», которые с инфернальным ревом обрушивались на передовые окопы советской пехоты, прокладывая дорогу для двух танковых дивизий, достаточно легко сокрушивших оборону противника. Уже через три дня кольцо окружения замкнулось у деревни Пушкари — в котел угодили части трех советских армий и кавалерийский корпус в полном составе. Немцы методично отбивали отчаянные попытки окруженных выбраться из смертельной ловушки, нанося тем огромные потери. Командиры Масленников, и его заместитель Богданов, сумели вылететь из котла на самолете, а вот их солдатам повезло гораздо меньше. Лишь 18 тысяч бойцов Красной армии из примерно 100 тысяч, после долгих боев вырвались к своим.
Еще одной из таких неудачных наступательных операций была Харьковско-Барвенковская. Наступление советских войск началось, как попытка стратегического наступления, но завершилось окружением и практически полным уничтожением наступавших сил Красной армии. Руководство с советской стороны осуществляли: Главнокомандующий войсками Юго-Западного направления маршал Советского Союза С. К. Тимошенко, начальник штаба - генерал-лейтенант И. X. Баграмян, член Военного совета - Н. С. Хрущёв, Южным фронтом командовал генерал-лейтенант Р. Я. Малиновский. С немецкой стороны им противостояли силы группы армий «Юг», в составе: 6-я армия (Паулюс), 17-я армия (Гот) и 1-я танковая армия (Клейст) под общим командованием фельдмаршала фон Бока. Из-за катастрофы под Харьковом стало возможным стремительное продвижение немцев на южном участке фронта на Воронеж и Ростов-на-Дону с последующим выходом к Волге и продвижением на Кавказ.
Так началась операция «Блау», в результате которой 23 июля пал Ростов-на-Дону и путь на Кавказ был открыт, а 6-я армия вермахта к началу августа вышла на подступы к Сталинграду.
Учитывая тотальное отступление наших частей под ударами врага, отдающих все больше и больше нашей земли немцам, 28 июля 1942 года был советским Правительством издан приказ № 227 за подписью Сталина «Ни шагу назад!»
Вот такие дела были на фронте, пока я проходил учебу в Академии Генштаба в Ташкенте. Но все заканчивается. Подошла к окончанию и моя учеба. Подошла пора выпускных экзаменов, которые все слушатели успешно сдали. Меня и трёх офицеров, участников погони, наградили орденами «Красной Звезды» за обезвреживание особо опасных банд. После той операции мы как-то сдружились с ними и со старостой группы, обменявшись в конце учебы адресами полевой почты, договорились не теряться. Во время учебы я по выслуге получил звание подполковника РККА. Потом был выпускной банкет.
Наташа Прянова набрала достаточно много материала, позволившего ей приступить к написанию кандидатской диссертации. Мы с ней тоже здорово подружились в процессе нашего сотрудничества. Благодаря профессору Воскресенскому я вполне сносно болтал с узбекскими тимуровцами на их языке. За лето провели несколько уличных спортивных чемпионатов. Пионерам - тимуровцам посвятила статью одна из ташкентских газет. В самом конце августа я накупил дынь и арбузов, и весь отряд праздновал окончание лета. Появились там и новые ребята и девочки. Оставив командиру немного денег на значки, торжественно передал несколько купленных мячей в вечное пользование отряда.
Тетя Нина всплакнула, узнав о том, что я скоро уезжаю, затем посидели втроем с ней и профессором Воскресенским за вечерним чаепитием. С Таней и Ириной вышло тяжеловатым прощание, хотя все мы встречались для удовольствия, но все равно, привыкли друг к другу.
- Девчонки, уже совсем скоро, в 1943 году вы вернетесь в Москву - там и увидимся, если останусь жив.
На следующее утро я улетел на Урал, а оттуда военным самолетом добрался в Москву. Тащил я с собой три узбекские дыни «торпеды», которыми пропах весь военный борт. Прибыв в Москву, заехал в госпиталь, оставив Мише дыню «на всех наших». Поболтали с ним. Оказалось, что симпатичная терапевт Елена Шадина стала гражданской супругой моего бывшего командира полковника Виктора Шубина, который после госпиталя был назначен командиром учебного полка в Химках, в котором готовились красноармейцы для передовой.