«Значит так, вечером, после окончания смены идем домой к комендантскому писарю», - переварив полученную информацию, подытожил я.
Но к писарю идти не пришлось. В обеденный перерыв он сам появился возле нашего тайника. Проверив отсутствие «хвоста» за ним, к нему вышел наш разведчик. Немец радостно закивал, пытаясь на русском сказать, что он имеет информацию.
За почти год бойцы подразделений разведки были научены на батальонных курсах «молодого бойца» общаться на уровне азов на немецком языке, по типу «ты сюда ходиль, я к тебе два раз уже пришель», но для более серьезного разговора знаний и умений у многих не хватало, не шло у них языковое обучение. Боец повел Гельмута Рана за собой.
«Куда мы идем?» - спросил немец, немного напрягшись.
«Командир с тобой пообщаться хочет», - ответил разведчик.
Прокуковал «секрет» о том, что кто-то идет к поляне, в связи с чем, бойцы рассредоточились за деревьями и кустарниками. Вскоре связник - разведчик, а за ним и Гельмут вышли на поляну.
Я привстал по укоренившейся привычке, здороваясь с фрицем, он поздоровался в ответ. Мужик, как мужик, обычный, из таких неприметных и набирают в разведку или контрразведку. Разговаривал с ним по-немецки.
- Здравствуйте, Гельмут, я вижу вы не с пустыми руками, а с какой-то информацией прибыли.
- О да, герр командир, я выписал все, что вчера прошло через нас по «Катюшам», кроме того, вот новые данные по дивизии «Райх», к ней прибывают свежие резервы - Баграмян здорово треплет эсесовцев!
- Ты не любишь войска СС?
- Это наглые уроды, я не уважаю их.
Гельмут передал мне аккуратно выписанные данные о пехоте на скрученном листочке бумаги.
Потом он продолжил: «Операций по партизанам не планируется в нашей зоне деятельности, поэтому данных через меня не проходило».
- А они могут через кого-то проходить?
- Так точно, герр командир, они могут проходить через других писарей и нашего начальника, и еще под грифом «секретно», поэтому я могу не иметь к ним доступ.
Я спросил еще по «Катюшам».
- Машины, герр командир, прибыли вчера в количестве трех штук, части вермахта передали их прибывшим эсесовцам из «Дойчланда» у нас в комендатуре по описи. К сожалению, опись я не могу достать и они под конвоем примерно в 12.00 убыли в Ржев на аэродром, то есть примерно 1,5 часа назад. Охрана два БТРа, «Ганомаг» и 4 мотоцикла.
- Сколько было всего машин, и снарядов, были ли отдельные ящики со снарядами на грузовики или в направляющих Катюш?
- Мы все выходили посмотреть на легендарные «Катюши», но я увидел только по две-три ракеты, не больше, в заполненных ими рельсовых направляющих. Никаких грузовиков или ящиков на машинах не было точно.
- Гельмут, где находится аэродром под Ржевом.
- Не знаю, герр командир, это секретная информация. Если бы он был под Шаховской, я бы назвал это место.
«Возьми, Гельмут - это премия за твою работу, ты делаешь нужное дело для нас, - сказал я, передав ему 2000 рейхсмарок, – чем мы можем помочь тебе занять место начальника вашей канцелярии, пора тебе идти на повышение?»
- Только убив начальника и следующего за ним его заместителя фельдфебеля Кригера. Тогда для меня освободится возможность занять их место - я на хорошем счету, поэтому, возможно, что следующим начальником из 4 писарей буду именно я.
- Значит, на днях для тебя откроется дорога в начальство, Гельмут, но будь острожен, проверяйся. Лучше лишний раз пройдись по деревне, чем идти напрямую к тайнику.
- Я так и делаю, герр командир, жизнь мне нравится, но она всего лишь в одном экземпляре.
- Если что, уходи в лес к нашим, назовешь партизанам, что ты секретный сотрудник спецбатальона.
- Это батальон № 777 «Псы войны», герр подполковник? У нас о нем знают и очень не любят, значит, я тоже теперь, практически, солдат этого батальона.
- Тебя это смущает?
- Я горд тем, что работаю на знаменитое подразделение, о вас разосланы в войска секретные директивы по выявлению ваших разведчиков-диверсантов и противодействию. Мне жаль, что Германия не ценит моих способностей в должной мере, а значит, пусть их ценят конкуренты.
- Как думаешь, откуда немцы знают наш номер части?
- У нас тоже есть секретные агенты в ваших частях, а до нас, обычных полевых частей, дошла директива с этой информацией - я уже говорил о ней.
Мы распрощались с Гельмутом. Когда немца увели, я пересказал ребятам весь разговор, после чего мы определили план действий:
До Ржева порядка 100 километров, поэтому Ледков догоняет, желательно на мотоциклах или подсев на попутный эшелон группу «Катюш», ему в помощь уходит еще 7 бойцов. Я же с Бурятом и разведчиком-радистом двигаюсь к деревеньке Раменье, где должны остаться ящики со снарядами, не может быть их так мало у батареи. Причем, насколько я знал, «Катюши» должны были работать трехбатарейным дивизионом, а это 12 установок, значит, остальные или взорваны, или смогли отойти в тыл. Но все равно, оставшихся снарядов должно быть, больше шести штук, заряженных в трех машинах. Скорее всего, пехотные генералы посчитали, что сами передадут реактивные снаряды, без эсэсовцев, чтобы и себе получить дивиденды.