Октябрь под Сталинградом отличается от октября под Москвой, но все равно на носу была зима со степными ветрами и метелями, поэтому свободные от дежурств или учебы бойцы зарывались в землю, помогая инженерно-саперному батальону. Бойцы полка учились в организованном командирами полка центре на курсах «молодого бойца» по разным военно-прикладным направлениям. Занятия вели начальники курсов и приданные центру наиболее грамотные профильные специалисты, а прибывшие красноармейцы осваивали азы теоретической диверсионной подготовки. Ребятам читали курсы минного дела, чтобы они умели рассчитать мощность взрыва, определить опорные участки здания и моста, и, именно, туда закладывать нужное количество взрывчатки. Обязательно отрабатывали навыки первичной медпомощи, изучали азы немецкого, румынского и итальянского языков, знакомились с устройством автотранспорта, узнавая о наиболее частых поломках, учились умению завести транспорт зимой или без ключей и умению пользоваться всеми имеющимися у нас видами нашего и трофейного оружия, его обслуживанием. Осваивали тактическую подготовку по умению выбрать наиболее выгодные места для засады, маскировки и ориентированию на местности.
Потом были практические занятия: солдаты занимались общефизической подготовкой; учились просто стрелять из всего, что есть, стрелять в движении «качая маятник», стрелять из пистолетов с двух рук; метать ножи; снимать часовых; сидеть или лежать, не шевелясь, несколько часов в землянке в полной темноте; лежать без движения и наблюдать за окружающей местностью, с последующим рассказом о том, что видели, в то время, как другие бойцы должны были скрытно пройти зону наблюдения, управлять нашим и немецким транспортом, маскироваться на местности, минировать и ставить растяжки самим и искать вражеские «засады».
Каждую ночь группы по 5-10 человек, пока в основном из ветеранов, уходили за линию фронта для проведения различных диверсий, некоторые группы уходили в «автономное плавание» в более глубокий тыл противника на неделю-две. К сожалению, были и потери, группы могли не вернуться вовсе или возвращались не все – немцы тоже не спали и активно нам противодействовали.
Было и новшество, с нашими группами уходили снайпера. Парни, которые показывали лучшие результаты в стрельбе, зачислялись в снайперскую роту, где их натаскивали на эту специализацию. В основном это были либо спортсмены, либо охотники, причем со спортсменами было много адаптационной возни, не то, что с охотниками-промысловиками, те ловили требования на лету, а стреляли - некоторые просто классно. Поэтому для привыкания к фронту, понимании, что это такое, всех наших новичков вначале натаскивали в окопах на линии фронта вместе с пехотными частями. Они стреляли в немцев, отражали их атаки, сидели под обстрелами и бомбежками, разве что в атаку не бегали - у них была своя задача. Были и потери, которые на занятиях разбирались и опыт брался на вооружение, к примеру, шел по окопу без каски – получил осколком разорвавшейся мины в голову – погиб, высунул голову посмотреть, как пули летают - вражеский снайпер тебе пулей в голову и попал. Попавших в плен фрицев, после допроса и отсутствия необходимости передачи вышестоящему командованию, каждый новичок должен был убить ножом. У многих поначалу дрожали руки, они резали по нескольку раз этого фрица, продлевая его агонию, отчего еще сильнее теряли голову. Правда, это проходило, когда они, уходя за линию фронта, видели, что творили немцы с мирными жителями наших деревень. Все это также рассказывалось на теоретических занятиях по психологической подготовке Горяевым. После того, что они видели, да еще и сами повоевали в окопах, молодые теряли страх и резали фрицев за милую душу. Иногда, приходя на тренировку, видя новичков и тех, кто уже познакомился с эсэсовцами или просто отмороженными фашистами, вспоминал Лосева, когда он изувечил и убил немецкого разведчика-эсэсовца в лесу под Чисменой. Вот как, добродушный здоровяк, который и мухи не обидит, после увиденных в одной из советских деревенек жертв фашистов: сожженной из огнемета семьи, заколотых и выпотрошенных детишек и девушек, учитывая его звериную силу, превращался не просто в жесткую, а в жестокую машину смерти, делающего на допросах голыми руками из здорового фашиста, если тот упирался, сломанную куклу. Причем, когда отходил после допроса или в нашем кругу он снова становился веселым и добрым человеком.