После такой тренировки боец уже морально был готов к тому, что за линией фронта ему, возможно, уже в первом выходе придется убивать, и он сможет это сделать, не подводя товарищей. Разведчики, кроме боевых заданий, снимали и такие агитационные фотографии о зверствах фашистов, которые использовал Горяев на своих занятиях с новичками.
Воронов предложил использовать наши автомашины с установленными на них зенитными пулеметами ДШК, как автономную зенитную батарею, обстреливая пролетающие над нами к советским фронтовым объектам самолеты вражеской авиации, оказывая на нашем участке посильную помощь. На штабном совещании это было одобрено, после чего саперы подготовили несколько позиций для установки машин в радиусе 2-5 километров от нашей базы. Батарея из шести ДШК, которые бойцы своеобразно прозвали «Душка», установленных на вертлюгах в кузовах наших грузовиков, встала на боевое дежурство. Прицельная дальность крупнокалиберного пулемета по воздушным целям составляла 2400 метров, по наземным серьезно больше, где-то порядка 3500, и, в общем, позволяла доставать вражеские самолеты, летящие на бомбометание или с него, если они опускались пониже.
Достаточно часто я один или с кем-то из своих командиров: Недогаровым, Птицыным, Чайкиным вызывался в штаб фронта, где участвовал в планировании профильных разведывательно-диверсионных, радио - диверсионных или РЭБовских операций. В радиодиверсиях дивизион работал и днем, и ночью, при этом очень плотно сотрудничая с радиоподразделениями армий Донского фронта. Всемерную помощь в решении наших задач оказывал очень грамотный ПНШ-3 фронта полковник Швецов Анатолий Анатольевич, сразу ухвативший суть деятельности радиодивизиона, подключив к работе «мощности» фронтовых и армейских сил связи. То же самое и по мероприятиям РЭБ оказывалось полное содействие в легендировании проведения мероприятий, доступа к узлам и линиям связи.
Также конструктивно решались вопросы по взаимодействию с особым отделом фронта. Начальник отдела майор госбезопасности Сергей Янов, поняв задачи, выполняемые дивизионом особого назначения, по своей линии также дал необходимые указания в отделы армий по плотному взаимодействию с нами.
Во все времена особый отдел считал себя «особее» других, поэтому иногда было достаточно сложно наладить обоюдоравное взаимодействие с этими подразделениями. Поэтому понимание Янова нужности и секретности этих задач, подкрепленное соответствующим указанием, помогало нам общаться с особистами в армейских частях фронта. Но в основном, мои бойцы взаимодействовали с нашим куратором от особого отдела - начальником оперативной группы отдела старшим лейтенантом госбезопасности Еленой Бояровой, решающей многие организационные вопросы нашей деятельности. Вместе с тем, реальный график проведения мероприятий был секретом и для особого отдела фронта, его знали лишь Малинин, Виноградов и Рокоссовский.
Кстати, это дало результаты. Мероприятие РЭБ проводилось поисковой группой под командованием Размазнова на командном пункте 66-й армии, которой командовал генерал-майор Алексей Семёнович Жидов, сменивший через месяц свою фамилию на Жадов. Прибыв на место и находясь в оборудованном кунге машины РЭБ, операторы прослушивали радиоэфир, перестраивая контура приемников по диапазонам. Вдруг в наушниках оператора четко зазвучал голос одного из докладывающих комдивов. Размазновым был поставлен в известность начальник особого отдела армии, а также Боярова. Дальше армейский особист смог вытащить генерала Жидова на улицу, где Размазнов объяснил ему о выявленной утечке информации. Имитация совещания была продолжена, но достаточно скоро Жидов почувствовал себя плохо и оно закончилось.
В это время на уровне командующего фронтом решалось дальнейшее развитие ситуации. Через час поступила информация о том, что закладку снял сотрудник особого отдела сержант госбезопасности Павлов.
«Это как же понимать, товарищ Янов? – сурово спросил Рокоссовский Янова. - Вы что, проводите тайную слежку за командующими армий, может, и меня подслушиваете?»
Внешний вид Янова говорил о том, что он сам оказался не в своей тарелке, тем не менее, надо было отвечать комфронта: «Товарищ комфронта, наш отдел не проводит никаких спецмероприятий по прослушиванию или слежке за командованием фронта и армии, иначе бы начальник особого отдела 66-й армии предупредил бы своего сотрудника о работе радиослужбы Чайкина и об обнаружении «прослушки».
Рокоссовский, подумав, согласился с его доводами.
- Хорошо, товарищи, что будем делать – начинать контригру или брать шпиона?