Янов, видя перспективы провести интересную контригру, предложил оставить этот канал для дезинформации противника.
- Ну, что ж, одобряю, а ПНШ-2 поручаю проработать вопрос о «вбросе» порции важной дезинформации и приступить к реализации контроперации.
Выявленного шпиона взяли в оборот и, вскоре, в разведструктуры армии генерала Паулюса пошла дезинформация.
Немцы летали бомбить по расписанию, хоть часы сверяй, под прикрытием нескольких звеньев истребителей. Часто в небе мы видели схватки наших и немецких асов. О переломе противостояния летчиков Люфтваффе и Красной армии и завладении господства в воздухе советскими летчиками можно будет говорить лишь после Курской битвы, даже ближе к концу 1943 года. Сейчас же это были ожесточенные схватки, где по техническим параметрам самолетов, хорошей подготовке немцев и, мягко говоря, не лучшей тактике боя, наши летчики чаще проигрывали. Покрышкин лишь в 1943 году станет одним из новаторов новой тактики воздушного боя, когда не тройки, а двойки наших летчиков будут вылетать на боевые дежурства «этажеркой», то есть вылет 2 - 3 пар самолетов, идущих друг над другом, после чего сразу увеличится количество наших побед в поединках.
Машины выдвигались на позиции, где прятались под маскировочной сеткой, и расчеты, как леопарды, сидящие в засаде и поджидающие неосторожную антилопу, выжидали противника. Пропуская вражеские самолеты, чтобы не демаскировать позицию, и, если немцы шли достаточно низко, находясь в зоне поражения пулеметов, выпускали пулеметные очереди вдогонку бомбардировщикам, расстреливая самолеты в хвосты и днища не ожидающих этого фашистских летчиков. Следующая атака проводилась уже километров за 5 от данного места - батарея меняла позиции после каждых стрельб. После таких атак, немцы прилетали бомбить те участки, на которых подверглись нападению. Сколько тратилось наших патронов? Скажу сразу - много, но был и результат. Немцы за три недели на нашем участке потеряли сбитыми 12 самолетов и 36 катапультировавшихся немецких летчика было взято в плен, остальные погибли вместе с самолетами. Обычно экипаж бомбардировщика состоял из 3-5 человек пилота, штурмана, бортрадиста, борт-стрелка, а на некоторых типах самолетов еще был бортинженер. Мы вооружились несколькими сохранившимися после падения самолетов авиационными пулеметами 7,92-мм «MG 17» и авиапушками, пистолетами «Люгер» с глушителями.
Как-то после боя, недалеко от нас, меня попросили подъехать к пруду, на котором наши зенитчики поймали интересную рыбку. Я с несколькими командирами прошлись пешком этот километр и увидели зацепленный тросом за хвост, несмотря на холодную уже воду, и вытащенный грузовиком из пруда истребитель «Messerschmitt Bf 109» или «Густав» с нарисованным на фюзеляже «пиковым тузом».
- Парни, вы красавчики, а пилот где?
- Пилот в кабине, от пули погиб.
Что я помнил об этой боевой эскадрильи - с ними воевали наши летчики в кинофильме «В бой идут одни старики». Их было несколько групп, воевавших на разных фронтах. Одну из групп мы тоже видели в небе в сражениях под Москвой. Но, все же, «Пиковый туз» в основном воевала в Италии, Африке и в 1944 защищала Германию. Южная группа I./JG53 очень сильно побила наших летчиков в боях. С июня по октябрь восточной кампании 1942 года в небе от Харькова до Сталинграда группа I./JG53 заявила о 918 сбитых советских самолётах. Лучшим снайпером за этот период стал пилот этой эскадрильи — Вильгельм Криниус, добившийся 100 побед. При потере менее 20 пилотов эскадрильи, включая погибших, пропавших без вести или захваченных в плен группа I./JG53 достигла соотношения побед к потерям более чем 45 к 1. Правда, сейчас в небе Сталинграда воевали не те асы, которых перебросили в сентябре в Африку на помощь Роммелю, а пилоты-новобранцы, прибывшие им на смену, и просто воюющие на оставленных самолетах. То есть, класс летчиков был немного пониже тех асов, что сменились. Несмотря на такое соотношение, наша авиация искала методы противодействия «бубновым, пиковым и трефовым». Немцы высоко оценивали ночные беспокоящие налёты и бомбежки их аэродромов советскими лёгкими бипланами, называемыми на жаргоне люфтваффе «швейными машинками». Наши девушки-летчицы, как настоящие «ночные ведьмы» на «У-2», заставили понервничать немецких асов по ночам.
Я докладывал о плененных летчиках в штаб фронта и выяснял вопрос передачи им пленных, на что получал ответы о том, чтобы выясняли все сами. Если что-то новое будет – доставите лист допроса в штаб.
Идейных или упертых мы передавали для тренировки в наши спецподразделения, но человек двадцать сами выдавали все «секреты», какие они знали, вплоть до того, что командир или штурман такой-то крутил роман с фройляйн поварихой или телефонисткой и так далее. Поэтому часть пленных летчиков в количестве 21 человека изъявили желание вступить в немецкий освободительный батальон новой Германии: радисты влились в немецкое отделение радистов, принеся с собой знания о новых действующих кодах и шифрах - что сразу было передано в штаб фронта, остальные вошли в качестве рабочих в авторемонтное подразделение батальона. «Густава» подшаманили механики, после чего за ним прибыли летчики из 16-й воздушной армии. Пленный пилот провел обучающие теоретические занятия по управлению самолетом, после чего наши летчики, совершив пробный полет, забрали самолет себе, улетев на нем.