Медсанбат пополнился новыми молодыми военврачами, и Тяпов договорился с армейским полевым госпиталем о направлении больных и раненых к нам в медчасть, развернув небольшой полевой госпиталь со своей довольно специфической специализацией.
Инженерно-саперный батальон оборудовал новые землянки для жилья новых бойцов и размещения раненых. Тягачи с шоферами и прикрытием из бойцов моторизованного батальона таскали ночами с поля боя наши и немецкие танки, и иную разбитую технику на ремонт. Информация о хорошем ремонтном подразделении расползалась по близко расположенным соединениям. Одним словом, каждый хорошо выполнял свою работу.
Глава 14. Война за линией фронта
Я и Птицын были вызваны к начальнику разведотдела Виноградову.
- Кольцов, румынские части сменили код шифрования своих сообщений. В итоге, мы не можем дешифровать их радиограммы, а значит, провести адекватные контрмеры. В связи с этим, слушай боевую задачу – надо достать эти коды.
«Вот, е-мае!» - насколько я читал историю, румынские коды после их смены в 1942 году советские войска так и не смогли получить. Разведчики прошлого были не хуже меня или бойцов нашего полка, но так и не смогли этого сделать. Затем Румыния вышла из войны и стала, как бы, нашей союзницей.
«Попаданец я или просто погулять вышел, - посмеялся я про себя, - значит, надо думать и делать, или наоборот, но главное, дать результат и исправить эту недоработку истории».
Выйдя на улицу, я обдумывал новое задание, Петр тоже был задумчив, предложив: «Поехали к передовой, на наших молодых посмотрим, заодно, вспомним запах окопов и, может, чего придет в голову?»
Мы поехали к сектору, где должны были проходить боевое крещение наши новички. Оставив машину за километр возле командного пункта полка, направились мимо него по траншее к первой линии наших позиций, то есть на передовую. Возле КП, держащего оборону на этом участке пехотного полка, громко обсуждали восстановление разбитых немецкими артобстрелами рубежей обороны командир полка и военинженер 2-го ранга с несколькими лицами чинами поменьше.
«Товарищ Шаламов, вы обязаны восстановить эти укрепления в кратчайшие сроки! Владимир Иванович, я требую скорейшего проведения этих работ, мне немцев тут держать надо, а бойцам негде укрыться даже», - кричал полковник.
«Товарищ Черняхов, будем, как обычно, работать по ночам, но нет цемента и арматуры - поезда не дошли, разбомблены. Можем только провести земляные работы, углубить то, что ссыпано, но никаких полноценных блиндированных укреплений сделать не сможем, просто не из чего», - отвечал Шаламов.
Мы прошли к 1 линии окопов – они, действительно, были обсыпаны, а где-то засыпаны полностью взрывами немецких снарядов. В некоторых местах рылись солдаты, углубляя траншею. Вокруг посвистывали шальные пули. Я повидал наших командиров взводов, уточняя обстановку и узнав о потерях.
К нашей группе подбежал солдатик, недалеко полетели камни от пулеметной очереди, попавшей в бруствер окопа, мы пригнулись, и ту все мы, как будто, услышали свист пролетевшей пули, попавшей парню в лицо - наповал.
- Снайпер. Внимание!
Все пригнулись и, пробежав по окопу, сместились в другое место, продолжив разговор. Возвращаясь назад, снова наткнулись на группу военинженеров.
«Здравствуйте, товарищ Шаламов, - поприветствовал я его, - на передовой работает снайпер, будьте осторожны, а прошу прощения, у вас сын Владимир есть?»
Подполковник, то есть военинженер 2-го ранга остановился, поприветствовав меня в ответ, и ответил: «Есть, товарищ гвардии подполковник, Владимир, воюет в диверсионном батальоне под Ржевом, старший лейтенант, а младший, Дмитрий, ушел добровольцем после строительного института, и служит у меня, постигая инженерно-саперную науку, кстати, вон он осматривает позиции, которые надо будет восстанавливать. Простите, не представился – командир 124-го инженерно-саперного полка Шаламов Владимир Иванович. Дима, твою дивизию, пригнись, снайпера!»