- Попался фриц, перепутал, где свои, а где чужие.
- Идиот, какой же я фриц, когда по мне фрицы стреляют.
Второй голос принадлежал красноармейцу из командного состава, оказавшийся поумнее.
- Товарищ, вы ранены, вы разведчики? Я сержант Исаков, мы тут оборону держим.
- Лейтенант Куцов, полковая разведка, в машине раненые, я оглушен, плохо ориентируюсь, тошнит.
Его подхватили под руки и потащили к своим окопам. К машине пополз новый боец-шофер. В темноте он заполз в кабину легковушки и поехал к своим окопам. Уткнувшись в окопы, бойцы на руках перетащили машину через окоп на нашу территорию. Медбрат, осмотрев раненых, сказал: «Двоим уже ничем не поможешь, а одного можно попытаться доставить в госпиталь, перевязан он грамотно, здесь я ничем не помогу».
Вытащив погибших, раненого аккуратно уложили на заднем сидении, Куцова усадили вперед, и шофер погнал машину в наш полк.
Оставшиеся на задании снайпера разбегались в развалинах зданий, отрываясь от преследования, собирались снова и, заходя с тыла, уничтожали врага перекрестным огнем. По ночам они передислоцировались в другие районы города и снова вступали в бой.
Рота Киричева двигалась ночами по степи, отсыпаясь днем в естественных ложбинах или оврагах. Впереди показалось какое-то село, разведчики прошлись к селу и, вернувшись, доложили, что на столбе при въезде в деревню по-немецки написано «Большая Россошка». В деревне полно немцев, стоят танки, насчитали 20 штук, а может и больше, в темноте на фоне домов не все видно.
Евгений совещался с комвзводами о дальнейших действиях роты.
- Слушай, Жень, а ты заметил, что самолеты снижаются куда-то левее этой Россошки?» - спросил командир 1-го взвода лейтенант Костя Гавриленко, здоровый парень, служивший раньше в десанте, потом вышедший из окружения и в качестве пополнения попавший к нам в полк.
- Думаешь, недалеко аэродром?
- Тут и думать нечего, я же почти летун, самолеты за версту чую, нет, пожалуй, за три, ближе вряд ли аэродром будет - слишком высоко тут летят самолеты.
Рота выдвинулась вперед. Через полтора часа рота наблюдала за аэродромом.
«Точно Костя сказал - три версты отмахали от деревни», - пошутил командир отделения сержант Сергей Грицай, служивший раньше вместе с Гавриленко.
Пункт управления полетами, наблюдательные вышки с натянутой между ними колючей проволокой по периметру поля, оборудованные гнезда со стационарными пулеметами, батарея зенитных 37-мм пушек, периодически включаемые прожектора, обшаривающие территорию аэродрома. Вдали под масксетками стояло 42 самолета.
- Незаметно к самолетам не пройдем, чтобы их заминировать – засекут.
- Если атаковать?
- Шутишь, только положим ребят, и без толку все будет.
«Дайте слово «батьке», он речь толкнуть хочет», - шутливо сказал Гавриленко, видя, что комроты, что-то решил про себя и хочет внести предложение.
«Распустил я вас, «сынки», но, слушайте и не говорите, что не слышали, - шутливо ответил Киричев, после чего серьезным тоном продолжил свою мысль, - я вот что подумал, пушек у нас нет расстрелять самолеты, но у нас могут быть танки. Надо возвращаться в деревню, блокировать ее силами роты и угнать пару танков. Разутюжим ими этот аэродром».
Оставив наблюдать за аэродромом два отделения под началом второго комвзвода лейтенанта Константина Пронина, остальная часть роты отправилась назад к селу.
В селе было порядка 150 домов, какие-то были полуразрушены и явно нежилые, точнее в них могли обитать выселенные из своих домов жители деревни, какие-то были в неплохом состоянии, значит, там должны стоять на постое немцы. Задача была максимально тихо уничтожить их.
Сняв три поста по два гитлеровца в каждом, стоявших в карауле на выходах из деревни и у танков, несколько бойцов с ручными пулеметами заняли позиции по периметру деревни для контроля деревенских улиц, остальные по 3 человека стали проникать в дома. Вначале было тихо, но вскоре стали раздаваться выстрелы – не всем удалось сработать чисто. Немцы выбегали из домов, и многих из таких суетливых, разведчики успевали подстрелить. Некоторые из фрицев, пользуясь темнотой, старались тихо уйти огородами, некоторые держали оборону в домах, но такие очаги сопротивления закидывались гранатами в окна. Через полчаса сопротивление в деревни было подавлено, местные жители, в основном, сидели тихо и на улицу не высовывались.