– Так мы про это тебе и рассказывали! Магический свет смертелен для них! Сейчас расскажу почему!
– О нет! – заорал я, – Только не это! Лекции и прочее оставь для студентов! Мне достаточно знать, что наши гранаты бьют оборотней. Почему – вообще не интересно!
– Но это связано с их сущностью, изменённой с помощью тёмной магии! – обиженно произнёс лепр, – Демон Дер создал своего рода фабрики, где меняет человеческую суть, вплетая в линии свои, чуждые этому миру элементы…
– Гайоген! – я устало пошёл к байку, – Мы третий день вместе, и ты третий день мне рассказываешь свои теории. Я даже в университете столько не слышал лекций, как от тебя. Пожалей мои уши и мой мозг!
– Но это же прекрасно – узнавать новое!
– Всё должно быть в меру! – категорически не согласился я, – У меня сейчас от твоих знаний каша в голове! Как говорится в народе – хороша ложка, да зуб неймёт!
– Это в каком народе так говорится? – с подозрением спросил Гайоген.
– В любом! – отрезал я, – Народная мудрость интернациональна. И если даже в каком-то народе нет такой пословицы, значит, есть другая, похожая по смыслу. Потому что на чужой каравай семеро с ложкой!
– Серж, я слушаю тебя, и не понимаю, – сознался лепр.
– В этом мы с тобой совершенно одинаковы, – ощерился я…
Глава 8
Пообедать с Гайогеном мы решили в поле. Лень было заезжать в городки или сёла. Разложили нехитрую снедь и стали неспешно жевать под пение птичек.
– Здик! – обратился я к элементалу, когда мы уже покушали, – Скажи Шибу, пусть тебя сменит и будет со мной, а сам лети в Лесанию. Прилетишь – выходи на связь. Тут лететь недалеко. Мы пока отдохнём.
Лепр лёг на спину и уставился в небо. Я же развёл костерок, и в турке стал готовить кофе.
– Серж, – маг с острова Надежда пялился в небо: – Хотел бы я посмотреть твой мир! Наверное, он полон чудес?
Я пожал плечами, но, поняв, что лепр меня не видит, ответил:
– Не знаю, что считать чудесами. Для жителей здешнего мира, наверное, да. Но и тут чудес хватает для жителей моего мира.
– Вы, наверное, сильно продвинулись вперёд по сравнению с нами? А более совершенное общество предполагает и более совершенный миропорядок, в котором нет войн и насилия! Когда закончится война, я хочу написать трактат на эту тему. Вот и спрашиваю тебя, чтобы вы подтвердили мою теорию.
Я пошевелил палочкой угли костерка, ловко снял турку с закипающим напитком, и разлил его в две чашки:
– Я тебя наверняка сильно разочарую, Гайоген, но более современное общество не подразумевает уменьшение насилия и войн. Даже наоборот. Войны делает более страшными и жестокими. Так что не трать ты чернила на свой трактат, потому как теория твоя не верна, и трактат будет стоить дешевле чернил.
– Это как? – лепр рывком сел на траву, обалдело глядя на меня.
– А так, – я протянул одну чашку с кофе магу, и принялся набивать трубку. – В древности на войне гибло намного меньше народа. Даже несмотря на то, что медицина была ужасной. Но с развитием общества развивалось и оружие. И если из арбалета можно убить в бою пять человек, то авиационная бомба в состоянии уничтожить пятьсот.
– Но разве совершенное общество не отказалось от насилия? Ведь гуманизм – это неотъемлемая часть взросления любой разумной расы?
Я раскурил трубку. Отхлебнул кофе и задумался:
– Тут вообще вопрос очень сложный, – я глубоко затянулся, – Во-первых, бóльшая часть человечества не сильно и хочет гуманизироваться. По крайней мере, в моём мире. Причин много. Кого-то устраивают базовые потребности. Кто-то ищет вокруг виноватых, как оправдание своих неудач, и оттого лелеет в себе злость и ненависть. И вообще, расти, становиться лучше старается лишь небольшая часть общества. Здесь, впрочем, я наблюдаю такую же картину.
Лепр тоже задумался, кивнул своим мыслям и выдавил:
– Возможно ты и прав. Но войны… Неужели их не становится меньше?
– В моём мире – не становится, – я покачал головой.
– И из-за чего они ведутся? – лепр хлебнул кофе и требовательно уставился на меня.
– А из-за того же, из-за чего и здесь, – я пожал плечами, – Из-за власти и из-за возможности жить лучше, чем другие. Из-за желания тотально доминировать. Только тут война разворачивается за луг или город, а у нас за страны и даже континенты.
– У нас сейчас тоже за страны и континенты война, – задумчиво протянул лепр. – Правда, у нас демон…
– У нас тоже свои демоны… заокеанские, – усмехнулся я. – Тоже весь мир под себя перекраивают.
– Да уж, – вздохнул Гайоген. И надолго задумался.
Вдруг ожил Шиб, запищал почти в ухо с интонациями императрицы: