Адела на эти слова обеспокоенно нахмурилась, приложив ладонь к губам.
— Какой ужас творится. — произнесла она горестно. — Теперь на нас будут еще червяки переростки с мечтой дантиста во рту нападать. Как сложно жить.
— Не легко. — повернул он голову к девушке, с кажется каким-то подтекстом в словах.
— Я остаюсь тут и буду следить за округой. — сказала молчавшая до этого Глициния, смотревшая до этого как будто в никуда, и которую казалось ничего из происходящего в комнате не касалось. — Если я почувствую его появление, то предупрежу.
— Благодарю за помощь. — мягко произнес Джозиас.
— Не стоит. — ответила она, со все таким же скучным взглядом.
— Ты ведь Следопыт? — осторожно поинтересовался Лес, подозрительно сощурившись.
— Конечно, вас что-то не устраивает? — вновь показала она эмоцию, слегка сощурив глаза.
Глициния была девушка сдержанная, и видимо не любила показывать свои эмоции. Не самый плохой характер, но улыбка должна ей подойти больше. После проскользнувшей в голове мысли, Алексей заметил, что девушка скосила на него взгляд, заставив появится на лбу невидимый пот. Не привык он иметь отношения с тем, кто мог читать его мысли. Подержав на нем взгляд, Глициния отвернулась, вновь уставившись в какие-то неизвестные дали.
— По этой теме всё. — произнес Видок, спокойно одевая на руку снятую перчатку.
— Перед тем как продолжим, хотелось бы узнать насчет вашего нападения на Генерала Адриано. — нетерпеливо прервал спартанца Йохан. — Как это понимать?
— Нападение? — задумчиво спросил он, будто пытался вспомнить. — Не помню ничего столь забавного. К чему мне на него нападать?
— Забавного? — тут же взъярился Йохан. — Ты напал на человека, который непосредственно занимается защитой Врат, которому подчиняются тысячи големов. Он Генерал Корпуса Генералов, вышестоящий офицер нашей армии. Нападение на него не может быть забавным.
— Это был урок. — придвинулся к ним Видок, а воздух в комнате кажется уплотнился, повеяв угрозой и опасностью. — Он забылся, позволив себе обвинять нас, говоря что мы обязаны и что должны. Мы сами это прекрасно знаем и отлично выполняем. И не ему нас в чем-то обвинять. Это был урок, — повторил он, отодвигаясь. — напоминанием ему. Если бы я напал, он был бы уже мертв, и его армия вместе с ним.
— Да как ты..? — задохнулся от злости Йохан.
— Успокойтесь. — попытался вмешаться в сору Джозиас.
— Ох что творится. — оживленно зашевелилась на нем Адела, с несвоевременными комментариями. — Страсти какие.
— Смею. — послышался рык из-под маски. — Имею право.
— Адриано действительно так испугался? — продолжала комментировать Адела. — Бедненький. — всплакнула она.
— Думаю на этом разговор стоит окончить. — влез я в разговор. — Нужно успокоиться, и затем продолжить разговор.
Видок повернувшись к нему, смотрел несколько долгих секунд, после чего отвернувшись, зашагал к двери.
— Хорошо, продолжим в следующий раз. — произнес он уже спокойно, уже без давящей в атмосфере силы. Взбешенный спартанец посреди Атлантиды, это последнее что им нужно.
Двери перед ним, к которым даже не успели прикоснуться големы с силой резко распахнулись, пропуская Видока и молчаливо последовавшую за ним Глицинию с големами. «Рычагом» воспользовался, краем сознания подметил Алексей. Когда процессия вышла за двери, они так же быстро и резко захлопнулись, без какого-либо участия в этом деле големов. На минуту в комнате воцарилась молчаливая тишина.
— У вас тут оказывается так весело. — беззаботно восхитилась Адела, ничего её не берет.
Глава 17
Двигаясь как танк среди легковушек, и не обращая внимание на атлантийцев и их големов, я с едва сдерживаемым раздражением шел к нашему пристанищу в этом городе. Не обращая внимания на идущих встречным путем, я просто как ледокол проходил через людей, никого не расталкивая, все сами старательно уступали дорогу. Разозлен безусловно я был упоминанием Адриано, а именно обвинениями в моём на него нападении. Нападении? Это даже звучит смешно. В моем раздражении было намешано то что Генерал вообще жаловался о таком, да об этом даже упоминать стыдно, так и то что мне начали этим пенять среди всех, на официальном практически уровне. Он бы еще понял разговор один на один, с просто желанием разобраться, но вот такое раздражающее каждый раз отношение, начальника-подчиненного. Они видимо так и желали, чтобы я начал извиняться перед ними, что незаслуженно обидел их Генерала с вечным обещанием больше так не делать и личными извинениями. У меня и других спартанцев в конце концов есть гордость, и вот так просто топтаться по ней каждый раз, было настоящей наглостью. «Как это понимать?» — мысленно передразнил я Йохана, которому видимо просто приносит удовольствие выводить меня из себя.