Внезапно тонкий писк возле правого уха вырвал Фрица из его размышлений. Будто укушенный тарантулом, он подскочил на кровати. Комар! Фриц ненавидел комаров. Маленькие кровососы чаще всего нападали на него именно тогда, когда он пытался заснуть. И здесь, в Глуши-на-Море, их было не меньше, чем песчинок на пляже.
Фриц включил свет и поднял с пола одну из своих меховых голубых домашних тапок в виде головы Коржика из «Улицы Сезам». Теперь осталось только найти комара. Дверь в комнату сестры была прикрыта неплотно, и оттуда доносилось её размеренное посапывание. Как обычно, на двери у неё висела табличка «Не шуметь. Гений мыслит».
Жалко, что её мыслительный процесс заглушал писк комара.
Взгляд Фрица скользнул по книжным полкам, прогнувшимся под тяжеленными томами о рыбах и океанах, по водолазной станции Lego и наконец остановится на аквариуме. Он был его гордостью. Хильдегард лежала на камне, втянув голову в панцирь. Кажется, в этом доме сегодня удалось уснуть всем, кроме Фрица.
И тут на стене возле кровати он заметил маленького кровососа. Фриц подкрался, выдохнул и резко хлопнул тапкой по стене. Точное попадание! Комар расплющился, как камбала, оставив на обоях маленькую кровавую кляксу.
Фриц с облегчением положил тапку на пол и выключил свет. Может быть, хотя бы теперь он сможет заснуть. Если он придёт на первый урок с тёмными кругами под глазами, господин Подлякис непременно вызовет его к доске решать примеры. Мучить невыспавшихся учеников было его любимым занятием.
Фриц повернулся на бок и накрылся одеялом с головой. Но что-то было не так: сквозь одеяло пробивалось тусклое свечение. Может быть, своей охотой на комара он разбудил Лену?
Высунув голову из-под одеяла, он увидел, что свет идёт от аквариума и отбрасывает на паркет зелёные блики. Странно! Вообще-то таймер запрограммирован ежедневно выключать свет в аквариуме ровно в восемь. В конце концов, Хильдегард нужно спать, чтобы подольше оставаться молодой и красивой.
Фриц вздохнул и снова вылез из-под одеяла.
Он подошёл к аквариуму и понял, что в нём что-то изменилось. Переключатель освещения находился в положении «ВЫКЛ.», и всё же от воды исходило бирюзовое свечение. Оно было каким-то нереальным, почти… магическим. Как будто светилась сама вода.
Фриц потёр глаза. А где же Хильдегард? Камень, на котором она до этого сидела, был пуст. И в воде её видно не было.
– Эй, Фриц, – внезапно позвал тихий хриплый голос.
Фриц резко обернулся, но в комнате никого не было.
– Нет, глупая ты башка. Я здесь!
Голос однозначно раздавался со стороны аквариума. Мальчик растерянно почесал в затылке.
– Здесь! – снова зашипел голос, теперь настойчивее. – Внутри!
Взгляд Фрица упал на густые заросли вдоль задней стенки аквариума. Из-за одной водоросли выглядывала полосатая голова черепашки с круглыми тёмными глазками.
– Хильдегард, вот ты где!
– Точно, маленький ты тормоз. Мне нужно поговорить с тобой, у нас не так много времени!
От удивления у Фрица отпала челюсть:
– Ты… ты что, разговариваешь?!
– А ты чего ждал? Что я буду в барабан стучать или пускать облачка дыма? – И черепашка запыхтела, с трудом передвигаясь в своём поблёскивающем панцире по дну аквариума.
Фриц не мог поверить своим глазам и ушам. Но с ним действительно говорила Хильдегард, его морская черепашка. Ему подарили её три года назад на его восьмой день рождения, когда отец наотрез отказался покупать пираний, и с тех пор она стала Фрицу чем-то вроде лучшего друга. Пусть и немого. До сегодняшнего дня.
– Я наверняка сплю, – пробормотал Фриц и потряс головой.
– Если ты мне не веришь, ущипни себя, – предложила черепашка. Она доползла до переднего стекла аквариума и теперь смотрела прямо мальчику в глаза.
Фриц сильно ущипнул себя за руку.
– АЙ!
Ну вот, теперь наверняка останется синяк.
– Т-ты на… настоящая, – заикаясь, согласился он.
– Ну я же говорила!
Фриц мог бы поклясться, что черепашка показала ему язык.
– Но…
– Может, перейдём к делу? – раздражённо прервала его Хильдегард.
Фриц бросил взволнованный взгляд на незапертую дверь в комнату Лены. Там было тихо.
– Ну ладно, давай, – прошептал он и наклонился так близко к аквариуму, что от его дыхания запотело стекло.